Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

попе. На красивой, женской, подтянутой. Прикинул уже, как бы так половчее подкатиться к Василисе с целью повторить наш залёт. Углубить, так сказать, знакомство. Совместить приятное с полезным. Она заметно морозилась, про ту ночь не вспоминала и вообще строила из себя недотрогу. Хотя с чего бы?! Я же раненый был в руку, а не в голову, память при мне, мозги тоже.

На ум ничего путного не приходило. Я вдохнул поглубже и закашлялся: сильный запах формалина ударил в нос. Напарница, уткнувшись лицом в шарф, обернулась ко мне, но шаг не сбавила.

– Вот опять они повылезали, – за моей спиной неожиданно раздался голос Андрюши. А я и не заметил, что он идёт следом. – Сейчас окна пооткрываем, будет легче, – и он бросился дёргать рамы в коридоре.

– И сфера их не сдерживает, – заметила Василиса, заходя в кабинет диковин, где воняло ещё сильнее.

– Выйти из здания не могут, а так, по залам расползаются.

Я проследил, как Василиса теребила кулон на груди, присматривалась к пятнам на полу и морщилась, нагибалась, проверяла полки, при этом выпячивала аппетитную пятую точку, но шарф от лица не убирала.

– А почему нет смотрителей?

– Выходной же. По КЗоТу работаем.

– Василиса Анатольевна, – не к месту пришлось, но всё же, – а у нас есть выходные?

– Конечно, – протянула напарница сквозь шарф, – и отпуск, и молоко за вредность дают.

– И наградят посмертно, – ввернул Андрюша, Василиса как-то уж очень скорбно промолчала.

– А я вот сейчас не понял, это шутка?

Ответом мне был удаляющийся стук каблуков и грохот открывающихся оконных створок. Напарница бросилась бороться с ручками. Я, конечно, поспешил ей помочь. Запах прямо сбивал с ног. Ещё упадёт тут в обморок, что мне потом с ней делать? Распахнул окна настежь и вдохнул свежего воздуха. За спиной заворчали противные скрипучие голоса.

– Холодно!

– Мать вашу, закройте окна!

– Опять притащились, сволочи!

– Шастают и шастают, никакого покоя!

– Да чтоб на вас понос напал!

– А ну молчать! – гаркнул, разворачиваясь от окна.

Как-то даже не подумал, само вырвалось. Голоса стихли, Василиса округлила глаза и от удивления выронила шарфик. Андрюша только усмехнулся. А я позавидовал его косым глазам-щелочкам: ни черта же не видать по тем глазам, что он подумал.

– Все претензии высказываем по одному. Порядок по старшинству. Или самый главный делегируется для коллективной жалобы.

Вначале в зале воцарилась тишина. Я обвёл взглядом стеллажи вдоль стен и стеклянные шкафы посередине зала. Всюду, куда ни глянь, стояли банки с… С уродами, как их ещё назвать. Я всякого повидал: и трупы, и расчленёнку, и в морге бывал не раз. Но эти экспонаты вызывали чувство гадливости. Меня передёрнуло.

– Так! Я не понял, чего он тут раскомандовался, а?! – дребезжащий голос раздался откуда-то слева.

– Вышел. Представился.

На второй полке из-за банки с двухголовым ребёнком выступил гномик с лицом старика, уселся на стеклянной полке и скрестил ножки.

Я зажмурился, прикидывая, что мог так надышаться формалином, что не только гномик привидится, но и гиена огненная разверзнется под ногами. Провёл с силой большим пальцем по кольцу. У меня там зазубрина такая сбоку, что и порезаться можно. Открыл глаза, посмотрел на палец – капелька крови выступила на коже. Перевёл взгляд на полку, гномик продолжал сидеть ухмыляясь. Но уже не один, а в компании трёх таких же маленьких старичков. Отличались они только одеждой: у кого сюртук, у кого курточка, один был в рубашке и колпаке на голове. Брюки и деревянные туфли были у всех примерно похожи.

– Имена тебе наши ни к чему, – заявил один из лепреконов. – Нам твоё тоже без надобности.

– Чего тогда требуете?

– Свободы! Мы вольный народ!

– Попугаям? – уточнил, втягиваясь в диалог.

Василиса, стоя у стены, фыркнула и поцокала ближе ко мне. Наклонилась к уху и зашептала: «У них нет чувства юмора, и мультики лепреконы тоже не смотрели! Ты с ними нормально разговаривай, а не допрашивай! Они всё-таки не преступники!».

От её близости по спине от затылка побежали мурашки и ссыпались куда-то в штаны. Противное чувство. Я отшатнулся от напарницы под её недоуменным взглядом.

А вот идея с преступниками мне понравилась. Как бы хорошо в камере предварительного заключения смотрелись Дизверко, Василиса с Наденькой и якут. А в соседней рядком на нарах сидели бы лепреконы, и строчили бы все хором объяснительные и чистосердечные признания.

Сжал пальцами переносицу: головная боль начиналась от глазниц и переходила на затылок, мешая адекватно думать.

– Начнём тогда сначала: чего вы хотите конкретно? Из банок вы можете сами выйти. Открыть вам дверь и выкинуть на улицы города?

– Что мы, самоубийцы? Были мы на тех улицах! Город нам не рад! Он нас прикончит! Нам бы билет в Ирландию. Бизнес-классом! – заголосили со всех сторон.

Так.

Гномы из банок с уродами на полном серьёзе требуют от меня билет в бизнес-класс в Ирландию. А я трезв! И даже справка от психиатра о моей нормальности в кармане лежит. Даже не знаю, что и сказать! Может, с ними улететь? Мне уже терять нечего.

И тут в наш диалог вступил руководитель научного направления, освобождая меня от необходимости отвечать.

– Уважаемые представители республики Ирландии, дело в том, что вас нельзя транспортировать за границу. Перелёты мистических воплощений строжайше запрещены. Но мы можем попытаться организовать вам поездку на родину в форме месячной выставки в Дублинском музее естествознания…

Василиса потянула меня за рукав на выход.

– Ты молодец! Развёл их на разговор. Теперь Андрюша пускай сам с ними договаривается, а нам бы контур замкнуть обратно. Сейчас позвоню в СМАК, пусть специалисты из отдела разработок дальше сами разбираются.

А мне вот так интересно стало послушать про турне гоблинов по загранице! Это что же на государственном уровне запрещено? Это что ж получается, все, кроме меня, в курсе живых картин, статуй и прочей ереси? И даже законодательство подправили? Хочу посмотреть на эту волшебную статью!

ГЛАВА 10. Взаимодействие коммунальщиков и магии

ГЛАВА 10. Взаимодействие коммунальщиков и магии

Василиса

Дизверко принял информацию о лепреконах рычанием. Дракон очень не любил, когда что-то нарушало спокойствие Города. А при упоминании несанкционированных дорожных работ около Кунсткамеры вообще взвыл раненым динозавром.

– Что это за звук?