Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

азиатского деликатеса даже восхитился Климом. Не каждый с таким острым угощением справится, похвалит да ещё и добавки попросит. Кроме слащавой внешности прожорливость оказалась второй чертой, которая мне понравилась в ковбое. А сварливый нрав и некоторая склочность не понравились. Ныл мужчина слишком много, проще говоря.

– Ты говоришь так, будто он живой, – недовольно проворчал Иствуд, кутаясь в плащ и вглядываясь в небо.

– Отчасти. Если ты не понравишься Городу, тебя исключат из СМАКа.

– Да я только счастлив буду! – нудный бубнёж мне в ответ.

– О, от нас просто так не уходят. В основном только на тот свет.

***

– Что? И как часто гибнут ваши сотрудники? – Иствуд попытался вырвать локоть. Но я не отдала. Мне опора нужна, поддержка! Должность моей подставки для левой пятки ещё свободна, ковбой, претендуешь? Нет?

– На моей памяти ни разу, – и ведь даже не соврала. Я была без сознания, когда погиб Меркулов. И старалась не вспоминать эту историю.

На деревянном мосту остановилась, порылась в сумке. Как обычно не нашла ничего, кроме бездонной чёрной дыры, пожирающей мои вещи.

– Есть железяки? – спросила у Клима.

Мужчина покачал головой, пришлось рыться усерднее. У меня всегда валялась мелочь на такой случай. Вот только поймать её было сложно. Наконец, выудила рубль, проверила год, этот дух любил посвежее, и бросила фигурке зайчика, застывшей на деревянном пеньке посреди Кронверкского пролива. Метко попала ему прямо по лбу, монетка отскочила и булькнула в воду.

Зая выругался на чистейшем русском матерном и обиженно потёр ушиб лапкой:

– Проходите! Но желание не исполню, монетка упала.

– Спасибо, Арсений! Не отморозь хвостик! – улыбнулась ушастому, а Клим недоумённо уставился на меня. Я показала на зайчика. – Расслабься, позволь Городу показаться тебе.

Мужчина оперся руками на перила, широко расставил ноги и прищурился, а ветер разметал полы его плаща, превращая Иствуда в ковбоя городских джунглей: в настоящего героя боевика. Шарф выбился из ворота, короткие волосы встали дыбом. Мечта и образец идеального мужчины. Интересно, он сдал семя в пробирке? Тут двоякая ситуация: внешний генофонд плодить надо, а вот внутреннюю дурость не стоит. Что за глупости в моей голове плодятся при виде Клима, мать его, Анатольевича?!

– Не вижу ничего, но голос слышу, – Иствуд перегнулся через ограду. Чёрные воды пролива нервно плескались о постамент скульптуры, брызги долетали до серого хвостика.

– Припадочный он у тебя какой-то, – зайка покрутил лапкой возле уха.

Я прыснула в кулак, сдерживая смех, и потащила новобранца в крепость.

«Голосом духов глаголет истина!» – как любил повторять Дизверко.

– Арсением зайчика зовут в память о финском названии острова «Енисари». По легенде, спасающийся от наводнения заяц прыгнул на сапог Петру I, сразу же, когда тот сошёл на берег из причалившей к острову лодки. После этого случая остров стали именовать «Заячьим», – пояснила Климу.

Но он меня не слушал, косился по сторонам и шарахался от людей. Действие успокоительного должно было продлиться дольше. То ли доза оказалась маловата, то ли нервы у ковбоя совсем дряхленькие.

На площади перед собором я сосредоточилась, сжала в правой ладони счастливую десятирублёвую монетку, подаренную Чижиком-Пыжиком, прислушалась к ветру, радостно лохматившему мои волосы и зовущему с собой в подворотни, и позвала Ангела.

Полупрозрачная фигура с огромным крестом наперевес слетела почти сразу. Невесомые одежды развевались на ветру, порывы которого вырывали перья из крыльев Ангела, а золотое распятье кренилось из стороны в сторону и норовило упасть или ударить кого-нибудь по голове. Лучшим кандидатом на это казался Клим, так как его макушка была ближе всех к хранителю Города.

– Доброго дня, Хранитель, хочу познакомить вас с новым видящим. Это Клим Ист… Котёночкин.

Мужчина, поначалу не заметивший спустившегося духа, дёрнулся, когда его коснулась невидимая рука, позволяя не только слышать Ангела во всей красе, но и лицезреть.

Лицо Клима вытянулось, побледнело, небритость поднялась дыбом, затопорщилась. Серые глаза сузились до щёлочек, а сам мужчина непроизвольно встал в боевую стойку. Немного выставил вперёд правую ногу, согнул руки, сжал ладони в кулаки и пригнул голову.

Непонятно к чему такая реакция, Хранитель даже очень хорош собой: золотые кудри обрамляли нежное интеллигентное лицо, а умные глаза приковывали к себе безграничной добротой. Ну и что, что дух вымахал под три метра ростом и искрился на солнце, это делало его ещё волшебней и прекраснее.

– Очень приятно, видящий ИстКотеночкин. Я наблюдал за тобой. В тебе есть сила и потенциал. Благополучия в дальнейшей работе, – прогремел Ангел на всю площадь поистине чарующим голосом, но немного громковатым.

– Благодарю, – сумел выцедить из себя Клим.

– Тут дарю я благо! – громче прежнего высказался Ангел, а Иствуд в панике перекрестился... – Вы молодцы, что пришли. Я к вам голубя посылал, но он вернулся избитым и обиженным. Сказал, что его какой-то сумасшедший пытался поймать и съесть.

Бледность на щеках Клима сменилась красными пятнами.

Да ты, ковбой, попал!

– Осеннее обострение! Вы же знаете питерский прекрасный климат, аромат торфяных болот и перегноя, птицам голову кружит! – отмахнулась, стараясь не подхихикивать. Это ж надо, в первый же день и избил посланника Хранителя! Клим не просто «видящий», он «притягивающий»! Только не духов, а неприятности! – А что вы хотели сообщить?

– Прорвано магическое ограждение вокруг Кунсткамеры. Лепреконы вырвались на свободу. А Город не любит, когда по его улицам разгуливают чужаки, – Ангел таки не удержал распятье, и кончик креста коснулся головы Иствуда, прошёл насквозь, погрузившись в его тело, но никаких неприятных ощущений вызвать не мог. Ведь крест, как и Ангел, был эфемерным.

Но мужской организм решил по-другому, и с криком боли Клим повалился на землю.

ГЛАВА 9. Вонь музейных аномалий

ГЛАВА 9. Вонь музейных аномалий

Клим

***

Пробуждение опять вышло не из приятных. Что-то не везёт мне в последнее время: то от боли очнулся в больнице, то от дождя, хлещущего мне в морду. Ни тебе бабы красивой под боком, ни тебе минета. Даже кофеём не пахнет. А пахнет тиной и почему-то ликёром амаретто: такой горький, миндальный запах.

Рядом, прячась под зонтом, маячила Василиса, трёхметрового приведения с крестом в руках в поле зрения не наблюдалось.

Я точно помню, что в ужастиках призраки хотят тебя убить, но они нормального размера! Человеческого! А не небоскрёбы с закосом под православие.

– Очнулся?