Битва при Молодях - Даниил Сергеевич Калинин

Но да — с портянками я раньше никаких дел не имел, и как повязывать их, представлял себе только примерно. Однако как крестьянин-«лапоть», я же должен был уметь их повязывать⁈ Должен. Потому-то я и не решился спрашивать, как делать правильно… Однако же результат моей нерешительности уже хлюпает в сапогах.

А что дальше будет, когда завтра снова придется «маршировать»⁈ Честно сказать, я об этом даже думать боюсь… Вот они, реалии попаданства! Кто там рвется мир спасти и историю переписать⁈ Вы для начала портянки, блин, «вязать» научитесь.

Ну и где там обещанный привал⁈

Привал, впрочем, вскоре действительно случился — и я с облегчением рухнул в зеленую, чуть пожухлую от дневного зноя траву… Но буквально в тоже мгновение перед моим носом поставили пустой котелок десятка:

— Рано улегся, новик. Сперва воды наноси, да валежника раздобудь на костер.

По-началу я даже не понял, что обращаются именно ко мне — до того устал… А когда понял, внимательно посмотрел на подавшего мне котелок, рослого стрельца средних лет с пшеничного цвета бородой:

— Ну, чего разлегся? Аль тумака дать для скорости?

Странно. Ни гнева, ни злости нет вообще. Да и собственно, «молодых» ведь действительно нужно погонять и повоспитывать — иначе берега попутают… Как бы «дедовщина» штука вообще-то полезная — когда она не принимает формы издевательства над «духами». Когда их начинают унижать, грабить или избивать ради забавы и садистского удовольствия… Но вот чуток застроить пацанов нужно обязательно — и чтобы уважение имели, и чтобы из адекватных рамок поведения не выпадали, подставляя весь взвод-роту или батальон.

Ну вот, собственно, мое воспитание и началось…

— Обожди чутка, браток. Дай хоть сапоги снять и посмотреть, что с ногой, а? Я же ж сапоги ведь никогда не носил.

И это правда. Ну, или практически правда — но аутентичную шестнадцатому столетию обувь я действительно никогда не обувал! Так что теперь, не дожидаясь резкой реакции стрельца, я быстро стянул сапог, и…

— Елки-палки!

— Ты что, совсем дурень⁈ Кто так онучи мотает⁈

— Да я…

— Обожди!

Стрелец, властно прикрикнув, склонился к моей обильно кровоточащей пятке — только хмуро покачал головой. Мне же стало откровенно дурно — при мысли, что никаких антисептиков нет, и что завтра эти раны загноятся, а мне ведь придется снова топать… Или, может, не придется?

— Сапоги сымай, покуда босиком походишь. Онучи обязательно простирнешь — и не в реке, а ключевой водой, где и в котелок воду наберещь… Ноги там заодно помой хорошо. А как вернешься, мы прополисом пятки твои смажем — ни одна зараза не пристанет…

Прополис? До меня не сразу дошло, что в старину были и свои антисептики, что использовались вместо стрептоцида или там перекиси. Про прополис я ведь действительно когда-то слышал… Как и про мед, и про барсучий жир. Правда, я даже себе не представляю, каким образом все их использовать — но уверенность стрельца, чье имя сейчас как-то неловко и уточнять, придала мне сил.

— Все, уже бегу! И воду принесу, и вообще… Скажи, браток — а нет ли у нас случайно сала, моркови и лука? Да клюквы сушеной? И еще, пожалуй, сухой душицы и пажитника… Если есть. Да! Еще бы чеснока головку…

Стрелец только хмыкнул:

— Тебе зачем?

— Да вот, думаю, кашу по-купечески сготовить — ежели найдется хотя бы четыре луковицы и четыре моркови, да куль сальца… Ну, или горшочек смальца.

Товарищи по десятку посмотрели на меня уже с нескрываемым интересом — а ответил мне на сей раз сам десятник:

— Если копченое подойдет, то есть и сало. Что, новик, хочешь удивить нас своей кашей? Да только откуда же тебе знать, какую кашу купцы снедают?

Мне осталось только пожать плечами:

— Дык… Готовил уже.

— Хм… Ну иди, иди за водой. А ты, Гюргий, соберешь валежника! Раскомандовался тут при живом десятнике…

Юрец, значит… Ну, будем знакомы теперь и с Юрием…

Конечно, с кашей по-купечески я едва не спалился. Ее, если мне память не изменяет, «изобрели» лишь веке в девятнадцатом — или в восемнадцатом, но никак не раньше. Причем ведь ни гречки, ни того же риса под рукой нет… Рис, кстати, на Руси вполне себе известен — это я точно помню. Называли его «сорочинским пшеном» (иначе сарацинским) — и подавали к столу, как помнится, Алексея Михайловича Романова… Правда, последнему править доведется лет этак через сто — но наверняка рис на Руси известен уже сейчас.

Другой вопрос в том, что крупа эта наверняка не имеет широкого распространения…

Как, впрочем, и обыденная для моих современников гречка. Ибо само название ее возводится аж к Греции — ну, или Византии, кому как удобно называть Восточную Римскую империю в средние века… Как бы то ни было, но гречка попала на Русь именно от ромеев. Впрочем, плов или его гречневый вариант с «кашей по-купечески» я наверняка смогу приготовить и с полбой — благо, что крупа эта мне очень понравилась. Главное тут угадать верное количество воды, чтобы крупу распарить… Да и тот факт, что вместо курдюка у меня копченое сало, вовсе не является минусом. Во-первых, вкус копчености блюду только в плюс — а во-вторых, мы не в азии, мы на Руси.

…Воду я нашел быстро — ближняя к нашей стоянке река Нара подпитывается водой множества ключей, и найти их было не так сложно. Хотя бы потому, что именно у родников сформировались довольно-таки многочисленные очереди ратников! Интересно только, наполнять бурдюки свежей водой снова меня пошлют? Или утром уже каждый стрелец сам лично себе воды наберет?

Хороший, однако, вопрос…

Свой бурдюк, доставшийся в «наследство» от кого-то из погибших товарищей, я наполнил сразу — и хотя кашу мне нужно сперва готовить на сале, без воды, котелок я также набрал. Если что, разольем ее по бурдюкам стрельцов, а то и сразу мужики ее выпьют — зато наказ десятника выполню в точности. Иначе Матвей Иванович может и осерчать… Разозлиться, то есть, что не выполнил его приказа.

А еще я удивительным образом взбодрился — загоревшись мыслью о том, что накормлю товарищей, и что буду готовить (а готовить я люблю!), что заработаю в глазах стрельцов лишних баллов… В общем, эти мысли придали мне сил и бодрости.

Да и ноги без сапог почувствовали себя куда как легче — особенно после того, как я украдкой обмыл их в роднике, дождавшись своей