Гром и молния. Том 1 - Amazerak

— Ладно, пойдём покажу, — согласился я с неохотой, поскольку уже направлялся домой, и голова моя была занята совсем другими вещами.

— Ура! Я пойду смотреть, — воскликнула Антон.

— Так и быть, тоже схожу, — закатил глаза Алексей.

На тренировочной площадке я продемонстрировал ребятам стрельбу молниями и электрический шторм. Младший был в восторге, старший продолжал делать скучающий вид. Потом парни стали показывать, что умеют. Они оба, видимо, как и вся уральская ветвь Муравьёвых, владели магией школы воздуха, но, в силу своего возрастал, были ещё не слишком сильны. Более того, младший как будто выглядел способнее.

Так мы и провели время до глубокой темноты.

Младший Артур то ли с рождения таким характером обладал, то ли был менее испорчен аристократическим воспитанием, чем старший, но мне он казался попроще. А вот Алексей, хоть и был всего на год или два моложе меня, держался ужасно надменно. Впрочем, стоило ему увлечься магическими техниками (они с братом как будто соперничали друг с другом), как весь его чванливость мигом пропала, и пару раз он даже крепко и совсем не по-аристократически выругался, когда что-то не получалось. Под конец тренировки эти ребята казались мне почти в доску своими.

Впрочем, на следующий день за завтраком они снова надели маски, а их учтивые разговоры с родителями были насквозь пропитаны лицемерием. Мне подумалось, что расти в дворянской семье совсем непросто. Нельзя оставаться самим собой, нельзя быть искренним, надо постоянно играть роль, проявлять сдержанность, не показывать своих настоящих чувств. У кочевников, всё было гораздо проще.

Следующий день начался с очередной поездки к деду Андрею и беспощадной тренировки, а после обеда я приступил к теоретическим занятиям. В здании был школьный класс на втором этаже, правда, всего с четырьмя столами. Уроки проводил немолодой гувернёр, читал мне лекции по естественным наукам, истории, арифметике. Я словно вернулся в самые скучные годы своей жизни, когда приходилось по несколько часов в день торчать за школьной партой.

Мне хотелось больше узнать про родовую компанию, а не слушать скучные лекции. Но тётя Юля считала, что через год я должен поступить в университет, и за отведённое время меня придётся поднатаскать по всем общеобразовательным предметам. Но я понятия не имел, зачем мне туда поступать. Неужели нет других дел у главы рода, кроме как грызть гранит науки и получать бесполезные знания? Но пока не спорил, рассудив, что тёте, вероятно, виднее. Да и самого меня терзало ощущение некой неполноценности: чувствовал себя неотёсанной деревенщиной на фоне образованных, культурных господ. Поэтому решил, раз уж мне суждено жить среди них, надо добиться того, чтобы никто не посмел смотреть на меня сверху вниз.

После двух долгих уроков гувернёра сменила тётя Юля и прочитала мне лекцию по правилам этикета. От неё я узнал, что Иван Георгиевич уже поговорил с губернатором Щербатовым, и тот вроде как извинился за своего сына и пообещал больше подобного не допускать. Тем более что мы с ним были квиты.

— Но ты всё равно осторожнее будь, — предупредила Юлия. — Без охраны не выезжай. Младший Щербатов наверняка затаил злобу и попытается отомстить. Так Иван Георгиевич сказал. Он-то лучше знает, что здесь происходит. Княжич — редкостная сволочь, по его словам.

— Если попытается — получит, — безразлично сказал я.

— Возможно, но не надо накалять обстановку. Мир между Щербатовыми и Муравьёвыми был достигнут высокой ценой. Нас уральские войны никогда не касались, но слухи доходили даже до столицы. Честно говоря, думала, что в Москве такое уж точно невозможно в наше цивилизованное время. Как жестоко, однако, я ошибалась…

— Я и не собираюсь лезть к этому придурку. Мне заняться больше нечем? Но, знаешь… я подозревал, что в городах всё хреново, но чтоб настолько! Кстати, когда я полечу в Печору?

— Давай отложим, а? Сейчас не лучшее время…

— А давай не будем? На следующей неделе я должен быть там. Приготовь, пожалуйста, всё, — я неким подсознательным образом начал понимать, как обходиться с родственниками. Не надо просить. Надо отдавать распоряжения, приказывать. Иначе родня забудет, кто у них главный. Они, похоже, и так не воспринимают меня всерьёз, всё сами решают, без моего участия. А ведь я уже считался полностью дееспособным человеком.

Попечитель мне требовался лишь в качестве управляющего, поскольку по законам Российской империи самостоятельное управление компаниями допускалось с двадцать одного года. То есть я был полноправным хозяином компании с немного урезанным функционалом, а не марионеткой, которой хотели видеть меня родственники, чтобы рулить предприятием по собственному усмотрению. Конечно, у них за плечами — огромный управленческий опыт, и мне определённо стоило к ним прислушиваться, но при этом сохранять контроль над ситуацией, не позволять им слишком многого.

— Ох, ты хоть представляешь, сколько стоит слетать туда-обратно… Сам же ратуешь за экономию средств, — зашла с другой стороны тётя.

— Сколько?

— Да уж тысячи три выйдет точно.

— Почему бы не полететь обычным рейсом?

— Слишком рискованно. При желании билеты могут отследить.

— Тогда ничего страшного. Я готов расстаться с тремя тысячами.

— Это вовсе ни к чему. Запишем в расходы компании, — решила Юлия. — На следующей неделе, говоришь?

— Да, и чем скорее, тем лучше.

— Я согласую время с Вениамином Георгиевичем и Павлом Дмитриевичем. Прилетишь, заодно подпишешь некоторые документы. Как будет всё готово, так и отправишься.

Вот такой разговор мне был по душе. Теперь осталось уломать родню, чтобы взять себе пару-тройку ратников в качестве телохранителей, а потом арендовать в городе квартиру. Гувернёру всё равно, куда ездить. Наоборот, в городе ему будет ближе. А вот к деду Андрею придётся мотаться далеко. Но моё обучение у него займёт всего три месяца, так что можно потерпеть.

После ужина я занялся зубрёжкой своей новой биографии. К счастью, память у меня была с рождения хорошая. Никогда не корпел над учёбой, но давалось мне она относительно легко, просто потому что быстро запоминал материал. Вот и сейчас мне не потребовалось много времени, чтобы заучить факты из жизни моего покойного брата-близнеца.

В воскресенье всё семейство Ивана Георгиевича отправилось на богослужение, а потом — на пикник. Погода улучшилась, солнце начало ощутимо припекать, чувствовалось лето, хоть по календарю был ещё конец май.

Но меня, понятное дело, никто никуда не взял. Я оставался дома, ведь старшие считали, что я ещё недостаточно «воспитан», чтобы появляться