Гром и молния. Том 1 - Amazerak

Я постарался успокоиться. Следовало мыслить трезво. Для главы рода эмоции — плохой советчик. Мой приёмный отец часто это повторял, ведь мне предстояло возглавить общину, а, возможно, однажды войти в совет старейшин. Я не раз их видел. Это были мудрые, уравновешенные люди, храбрые, хладнокровные воины, выжившие в десятках сражений. Всегда хотел стать такими же, как они, они бы не устроили истерику, даже если бы мир перевернулся вверх ногами.

И пусть я не стал главой общины, зато мне достался целый княжеский род, и это возлагает на меня большую ответственность. Следовало думать о своём роде, а не о каких-то кочевниках, которые, как бы это цинично ни звучало, теперь не имели для нас никакого значения. Но как я мог остаться равнодушным к гибели семьи, пусть и приёмной, к смерти друзей? Слишком много потерь…

Я потёр лоб, собираясь с мыслями.

— Что сейчас с Детьми бури? Кто-то выжил?

— Насколько мне известно, они покинули приокские пастбища. С их стороны это разумное решение. Там им больше небезопасно. Надо было сообщить тебе сразу, но… на кону сейчас стоит слишком многое. Просто не до этого было. Не знаю, как тебя, а меня судьба нашего предприятия и нас всех заботит куда больше, чем… тех людей из пустыни. Но я понимаю, каково тебе. Правда. Близких терять больно, знаю.

Тётя Юля смотрела на меня с сочувствием. Она тоже потеряла многих из тех, кого любила. Она не была такой уж чёрствой и бездушной, какой казалась вначале. Просто научилась загонять свои переживания глубоко внутрь.

— Что хотели Ламсдорфы? Почему они напали?

— А вот это хороший вопрос. Тоже думала на этим. И вот, как мне представляется ситуация. Наверняка, Итальянец расследует гибель своих людей, пытавшихся нас тогда убить. Если так, не удивительно, что он решил расспросить кочевников. А там его люди столкнулись с нашими ратниками, и завязался бой. К счастью, нападение удалось отразить. Поэтому, возможно, твоя семья осталась жива.

— И куда уехали Дети бури?

— Это уже они сами решали, без нас. Известно только, что ваши стоянки сейчас заняты другим племенем.

— «Шакалы», — процедил я. — Вот же сучьи отродья! Они взяли-таки то, что хотели. Все наши жертвы оказались напрасны. Елена погибла напрасно. Крюк погиб напрасно… Ради чего всё?

— Это твои друзья? Понимаю. Мне жаль.

— Жаль… Да срать на жалость. Надо что-то решать. Куда они поедут? Все ближайшие земли заняты. Их никто не пустит к себе, им некуда деваться. Мы живём на приокских землях уже лет сто не меньше.

— Уверен, ваше руководство что-нибудь придумает.

— Это да… но… надо их найти. Я должен знать, что происходит с моим кланом.

— Даниил, но это больше не твой клан. Тебе надо это уяснить…

— Что надо уяснить, то уясню. Но Дети бури — мой клан и так оно останется впредь. Если понадобится, я перевезу их сюда. Или в Печору. У них больше нет земли, нет пастбищ. Они погибнут с голоду, если не застолбят новое место. Их надо найти. Передай мой приказ начальнику СБ.

— Я передам Вениамину Георгиевичу. Постараемся выяснить, цела ли твоя семья. Надеюсь, с ними всё хорошо.

— И впредь даже не думай от меня что-то скрывать, — угрожающе проговорил я и поднялся с кресла. — Спокойной ночи, тётя.

Вернувшись к себе, я долго расхаживал взад-вперёд по комнате, думая о своей бывшей семье, о клане. Попытался отвлечься просмотром фильма — не помогло. Выключил после пятнадцати минут. Хотелось срочно что-то предпринять, действовать. Промедление казалось подобным смерти. Но что я мог сделать? Я даже не был уверен, послушается ли меня глава СБ. В их глазах я — дикарь, которого они забрали из пустыни ради собственных интересов.

Но если получится найти своих, если кто-то из клана выжил, попытаюсь убедить их переехать на Урал. Какая им разница, куда переселяться? Свои земли они потеряли. Тётя говорила, что местные князья не обрадуются появлению под боком кочевого племени. Да и плевать!

Если уж на то пошло, мне нужны люди, бойцы. А кочевники с детства умеют стрелять, и боевого опыта у них хоть отбавляй. Да, они — не регулярная армия, но и не совсем бесполезны. Другое дело, что не все захотят идти в услужение князю, пусть князь этот и был когда-то один из них. Наше племя гордое, шеи не привыкло гнуть, как и терпеть унижения, какие терпят простые люди под пятой аристократов.

Как минимум семью надо забрать с собой, уговорить во что бы то ни стало. Отец — инвалид, которому не место в песках. Мать там тоже быстро в могилу уйдёт. Сестре надо получать образование. Её можно пристроить в свою компанию. Брат… Вот насчёт него я сомневался. У него — семья, которую он обязан содержать и защищать. Он не пойдёт со мной.

Много я перебрал мыслей за этот вечер и за следующий день. Душой я был в другом месте, с теми, кого до сих пор считал «своими», кто до сих пор оставался мне роднёй, хоть и не по крови.

Весь следующий день я был рассеянным из-за ситуации с Детьми бури. Из-за этого тренировка далась тяжелее обычного, и дед Андрей устроил мне нагоняй за то, что мыслями я никак не мог сосредоточиться на упражнениях. В такой же прострации пребывал я и после обеда на лекциях по физике и химии. А потом подумал, что хватит себя изводить, надо заняться делом.

Вечером мы с тётей снова встретились в её кабинете и обсудили дальнейшие планы. Пока новостей от моего клана не поступало, они затерялись где-то в песках, связь отсутствовала. Там, куда они предположительно поехали — на юг или восток — находились огромные пустые пространства, где не так уж и трудно затеряться племени. Но начальник СБ уже выслал разведчиков, которым предстояло выйти на их след. Большая колонна машин и табуны лошадей не смогут незамеченной проехать земли других кланов. Им придётся с кем-то договариваться о проходе или торговать, а значит, рано или поздно информация появится.

А пока клан ищут, я собирался заняться другим важным делом, а именно найти себе подходящее жильё. Вечно гостить у родни было невозможно, и тётя Юля склонялась к тому же, хотя и убеждала меня повременить. Но я не собирался затягивать с переездом. Нахождение в доме Муравьёвых под пристальным