Оружие тьмы - Кел Кейд

могла оторвать взгляда от этих холодных глаз. Горевший в них жуткий голубой огонь завораживал. Молодой мужчина чуть сильнее сжал ее запястье и заставил посмотреть вокруг. Кендт держал за спиной руки Блондина, продолжавшего стоять на коленях. – Т-ты хочешь, чтобы я убила Марсона? – пропищала она. Аттика отчаянно, насколько позволяла поврежденная шея, тряхнула головой. – Я… не убийца! Я всего лишь воровка! У меня другие способы получить то, что я хочу. И я никогда никого не убивала!

– Этот человек оказал сопротивление мне – и тебе. Один из его людей оставил на твоей шее синяки, когда едва тебя не убил. – Рука Аттики метнулась к шее, только сейчас она подумала, как выглядела. – Можешь не сомневаться, этот мужчина… Марсон… сделал бы то же самое с тобой, если бы оказался на твоем месте, – ответил страшный незнакомец.

– Пожалуйста… я не хочу быть убийцей, – взмолилась Аттика.

– Это война, Аттика. А на войне люди умирают, – заявил новый Мастер гильдии.

– Но это, – сказала она и махнула рукой в сторону стоявшего на коленях мужчины, – не сражение. Это казнь! Он не может сопротивляться, – ответила Аттика, у которой перехватило в горле.

– Если бы он мог сопротивляться, ты бы уже умерла. У тебя нет Умений бойца, но это можно исправить, если ты будешь работать на меня. Ты воровка. Ты действуешь в городе, где пойманных воров сбрасывают с моста или отправляют на виселицу. Гильдии конкурентов сражаются за территорию, а члены твоей гильдии стремятся занять более высокое положение, и их ничто не остановит, если они посчитают, что ты стоишь у них на пути.

Жертвы воровства часто оказывают сопротивление, и их убивают случайно или сознательно – ведь вор боится, что его поймают. Смерть неизбежно оказывается рядом с вором, Аттика, – твоя или того, кто умрет от твоей руки. Это лишь вопрос времени. И время пришло. Ты убьешь его или покинешь гильдию, – велел Резкайн, указав на стоявшего на коленях мужчину.

Взгляд Марсона метался между ними, меняясь от страха, когда он смотрел на нового Мастера гильдии, до мольбы, когда переводил глаза на нее.

Аттика понимала, что Мастер гильдии говорит правду. Она всегда знала, что рано или поздно она кого-нибудь убьет или умрет сама. Все, кого она знала, сумели прожить достаточно долго, чтобы завести детей, но кого-то убивали. Члены гильдии считали, что они выше жалких нищих, просящих подаяние на улицах, но на самом деле были хуже. Именно они, попадая в отчаянное положение, продавали собственные души в надежде получить что-то получше. Без гильдии Аттика потеряет все. Она не умела ничего другого, с каждым тяжелым годом ее мечты постепенно умирали, и она твердо знала, что никто ее не примет с навязанной ей гильдией черной татуировкой.

Сначала у нее задрожала рука, потом все тело, когда она сделала несколько шагов, отделявших ее от жертвы. Аттика полными слез глазами вопросительно посмотрела на Рома. Большой мужчина временами заменял ей отца – если бы она имела хоть какое-то представление о том, что такое отец. Когда она была моложе и действительно голодала, Ром иногда давал ей еду. В холодные ночи изредка разрешал ей спать на полу рядом с его очагом. Нет, он не обеспечивал ее постоянно, повторяя, что не хотел, чтобы она к нему привязалась. Он не собирался становиться отцом какой-то сироте.

Аттика всегда ненавидела прикосновения мужчин – поэтому не могла даже подумать о том, чтобы стать шлюхой, но Ром убедил мадам Терли обучить ее соблазнять мужчин – и после того, как они теряли бдительность, она забирала их кошельки. Никто так и не подтвердил ее подозрений, но Аттика верила, что другие члены гильдии ее не трогали из-за того, что боялись гнева Рома.

Но сейчас, когда Ром смотрел ей в глаза, она не увидела в них желания ее защитить. Он выглядел смирившимся. Через мгновение Ром просто молча отвернулся. Аттика еще крепче сжала кинжал и вновь обратила внимание на стоявшего на коленях у ее ног мужчину. Она поняла, что он говорит, умоляет, но она его не слышала.

У Аттики возникло ощущение, будто она находится в другой комнате – одна – и смотрит на жертву сквозь стеклянные панели. Даже звуки казались ей приглушенными. А потом, в одно мгновение, словно по щелчку, все снова стало четким и ясным. Она почувствовала вонь телесных жидкостей, крови и смерти, ее лицо стало холодным от пота, грудь и горло горели, а Марсон что-то лепетал у ее ног.

– Пожалуйста! Ты не должна этого делать! Я буду тебе служить! Я буду верным, клянусь! – завывал Марсон.

Внезапно новый Мастер гильдии оказался рядом, хотя она не заметила, как он двигался.

– Сюда, – сказал он, указывая на место на шее Марсона.

Не давая себе шанса подумать, Аттика вонзила кинжал даже с большей силой, чем требовалось, и тут же отдернула руку, охваченная ужасом. Кинжал не попал в указанное Мастером гильдии место, и Марсон завыл и забился в руках Кендта.

Мастер гильдии нахмурился.

– Получилось не лучшим образом. Теперь он будет долго умирать. Вытащи клинок и проведи им под углом вдоль горла, – сказал он, словно объяснял, как разрезать птицу на ужин.

Слезы покатились из глаз Аттики, она стиснула зубы и сжала рукоять кинжала. А потом сделала то, что приказал Мастер гильдии, и из горла умирающего мужчины ей на грудь брызнула кровь. Нет, не мужчины. Марсона. Она знала его имя. Она говорила с ним один или два раза и не забудет человека, которого хладнокровно убила.

– Если ты будешь оставлять врагов живыми у себя за спиной, они вернутся, чтобы нанести тебе удар в спину, – заявил Мастер гильдии.

Его слова звучали холодно, но в голосе она уловила намек на сочувствие. Аттика подняла голову и встретила кристально голубой взгляд. Увидела, что ледяной холод ушел, и смотревший на нее мужчина показался ей почти человеком. Этот чужак уничтожил иерархию, позволявшую ей выживать. Люди, члены гильдии, которых он убил, и те, кто умер в этой комнате, не были ее друзьями, но в каком-то смысле напоминали семью. И еще он превратил ее в убийцу. Во всяком случае, так она себе сказала. В глубине души она знала, что сама сделала выбор. Однако он спас ей жизнь, и то, как он на нее смотрел, не указывало на непристойные желания.

– Почему? – шепотом спросила Аттика, и мужчина вопросительно наклонил голову. Она с трудом сглотнула. – Почему ты меня спас?

– Я дал тебе шанс себя защитить, но ты не сумела. Мне пришлось