Похититель реальности - Пол Энли

бледная кожа указывала на то, что большую часть времени он проводил не в открытом море, а за анализом разведданных. Лишь несколько мелких морщинок по бокам зеркальных линз выдавали его настоящий возраст. Ни расслабленным, ни враждебным Торнтен не выглядел.

Что же у него на уме, если с этим нельзя разобраться в кабинете?

Митчелл смаковал бурбон и ждал, пока Торнтен заговорит. В Остине намечался очередной не по сезону теплый декабрьский денек: по прогнозам температура могла подняться почти до 250С. Мужчины поглядывали на сад, где Фернандо подрезал дремлющие кусты. Река Колорадо лениво поблескивала на солнце. Помощник Фернандо засыпал мульчей оголенные корни двух дубов Шумарда с ярко-красными листьями.

Торнтен открыл планшет – Митчелл заметил, что он совсем простенький и дешевый, – и вывел на экран стенограмму. Затем развернул планшет к Митчеллу и откинулся на спинку кресла.

Спустя десять минут Митчелл тоже откинулся назад и сделал большой глоток. Потер лоб, пытаясь сдержать нарастающую панику.

Как нас могли подслушать? Защита была безупречной. Мы были предельно осторожны. Как АНБ вообще узнало о встрече?

– Полагаю, вам от меня что-то нужно. Иначе я был бы уже мертв, за решеткой или по пути на секретный допрос.

Откуда утечка?

Он перебирал в голове имена всех, кто присутствовал или помогал с организацией встречи. Это оказалось непросто. Они намеренно выстроили ИСИ – Церковь истинных стражей Иешуа – по образцу террористических ячеек.

Собрания проводились в рамках ячейки, состоящей из двенадцати человек, а каждый член отчетной ячейки лично вербовал еще одиннадцать человек в собственную ячейку рангом ниже. Организовывать революцию таким способом крайне неэффективно, но иначе нельзя. Если собственное правительство ведет пассивную слежку практически во всех общественных и даже, как выяснилось, во многих наполовину частных местах и при этом активно записывает и анализирует все электронные коммуникации, волей-неволей приходится выискивать потенциальные дыры в безопасности.

Погодите-ка. Будь у Вашингтона твердые доказательства моей измены, сюда бы уже заявилась целая толпа из АНБ. Так почему Торнтен решил обсудить все с глазу на глаз?

Может, он рассчитывает, что ради спасения собственной шкуры Митчелл сдаст все движение? Но став предателем – неважно, страны или Церкви – он окажется или в тюрьме, или в могиле. Сенатора будто загоняли в угол, отрезая пути к отступлению.

– Вообще-то, сенатор Митчелл, мой сегодняшний визит носит не совсем официальный характер. Я хочу вам помочь.

– Помочь? В каком смысле? Как помочь? Я думал, вы здесь, чтобы… – Митчелл залпом допил бурбон.

– Вы ведь не думаете, что я хочу вас шантажировать? Или того хуже?

Заместитель директора усмехнулся и снял очки.

– Вовсе нет. – В его твердом взгляде читалась искренность. – Стенограмма и сопутствующие записи существуют всего в двух экземплярах, один на этом планшете, другой – в моем кабинете, в сейфе. Я надеюсь, что после сегодняшней встречи мы договоримся уничтожить оба.

– Не понимаю.

– Фред, можно я буду звать вас Фредом? Как вы и многие другие участники этого собрания, я глубоко обеспокоен гнилью, которая пожирает нашу некогда великую нацию изнутри. Мы сбились с пути, и виной тому упадок морали, массовая иммиграция, мультикультурализм, секуляризм и убогая внешняя политика.

– Мне казалось, что, достигнув сердца чудовища, я сумею что-то изменить. Как же я был наивен. Лэнгли и Вашингтон остаются неприступными крепостями даже для верхушки административной машины. А тем временем скверна продолжает разъедать сердце нации. Это нужно остановить.

Митчелл пребывал в полнейшем недоумении. Ему отчаянно захотелось выпить еще.

– Заместитель директора, – начал он.

– Прошу, зовите меня Крисом, – перебил Торнтен.

– Крис, у меня пересохло во рту. Вы не против, если я налью вам еще чаю со льдом и заодно плесну себе бурбона?

– Будьте добры. Но если не возражаете, я бы тоже выпил чего-нибудь покрепче.

Митчелл подошел к бару в кабинете и налил бурбон себе и Торнтену.

– Заместитель директора… Крис. Честно говоря, не знаю, что и сказать. Если бы не видел эту стенограмму, подумал бы, что это какая-то спецоперация.

– Но вы ее видели.

Они вернулись на террасу и теперь стояли, разглядывая лужайку и реку внизу.

– Да, видел. У вас есть все основания обвинить в измене сенатора, генерала и, скорее всего, немало других влиятельных людей. Вместо этого вы как ни в чем не бывало заявляетесь ко мне на порог и утверждаете, что хотите вступить в наши ряды. Что, по-вашему, я должен подумать?

– Что я такой же истинный патриот, как и вы. И я тоже считаю, что у нашей страны в ее теперешнем состоянии нет будущего.

– Я все равно не понимаю, как в той комнате оказалась камера. Меры безопасности были еще строже, чем у меня дома, а дома я никогда не опасаюсь высказывать свои истинные убеждения.

– Перечитайте заголовок стенограммы.

– Вы про четырехкратное резервирование и нейронные записи ПАУКов? Что это, ради всего святого, значит?

– Меня могут обвинить в измене уже за то, что я позволил вам прочитать эту строку, – ответил Торнтен. – Фред, теперь вы знаете об одном из новейших разведывательных средств в нашем распоряжении. О нем известно лишь горстке людей с высшим уровнем допуска. ПАУКи – это самые настоящие живые пауки с той лишь разницей, что благодаря генетическим и электронным модификациям их нервную систему можно использовать как программируемое записывающее устройство.

– Да вы шутите?

– Вовсе нет. В Бостоне есть связанная с МТИ компания, которой руководит один гений. Тот самый с нанокомпьютерной матрицей в голове. Так вот, хотите верьте хотите нет, но его компания нашла способ соединять наноразмерную электронику с мозгом насекомых. АНБ прибрало технологию к рукам, и теперь мы можем завести такого жучка в любую комнату, а он будет просто сидеть и записывать происходящее.

– Нам больше не нужно передавать радиосигналы или светить лазером. Мы просто программируем жучков зайти, сделать запись и выйти, не привлекая внимания. Затем скачиваем информацию из их мозга. Это самое эффективное подслушивающее устройство из всех, что мы применяли.

– Генная инженерия – это кощунство по отношению к Божьим тварям, – заметил Митчелл.

– Верно. И это лишний раз показывает, как сильно наше правительство отдалилось от ценностей достойных и порядочных христиан. Мало того, что они позволили иностранцам наводнить нашу страну, так теперь поддерживают и финансируют компании, которые извращают Божьих тварей.

– Крис, если эта информация всплывет, правительству не поздоровится.

– Да, возможно, –