"Л" значит Лили. Часть II - otium

Лили, взял ее за плечи и сказал, глядя ей прямо в глаза: — Ты ее первая мишень, понимаешь? От нас она быстро отвяжется, от тебя нет. Мы не можем допустить, чтобы кто-то посторонний узнал о нашем проекте. Это... слишком рискованно.

— Я ничего не скажу! — оскорбилась Лили — Эдди вздохнул, выпуская ее плечи, отступил на шаг и уже явно хотел что-то сказать, но тут вмешался Майлан.

— Нас никто и не спросит, — буркнул он, убирая под мантию те самые два листа. Остальные в художественном беспорядке валялись на столе, придавленные банкой с мутным питательным раствором. — Может, ей тоже того? Нету, мол, отправили в колл-центр к демонологам. Для этого... межведомственного сотрудничества, ага?

— Майлан, ты голова! — Эдди с такой силой хлопнул его по спине, что тот аж пошатнулся. — Только не к демонологам, а в прошлое. С группой Крокера. Они прикроют, — он снова перевел взгляд на Лили. — Возьми что нужно — свои записи, думосбор, любые воспоминания, — и ступай домой. Только книги не бери, они отслеживаются. Поняла? До конца недели ты работаешь дома.

Лили закусила губу. Ей все еще казалось, что они зря паникуют — ну, розовая лягушка, ну, с проверкой... С другой стороны, Эдди виднее. В конце концов, это его проект, его детище, он лучше знает, что и кому показывать. К тому же у них тут вообще-то режим секретности. А инспекторша тупая и противная — о чем с такой разговаривать?

— Хорошо, — наконец кивнула она. — Дайте мне пять минут, чтобы собрать воспоминания — и я отправляюсь... куда, якобы к профессору Крокеру? В общем, раньше следующей недели не ждите.

И, склонившись над думосбором, еще успела увидеть, как Эдди и Руби обменялись облегченными улыбками.

* * *

Ближе к полуночи ее разбудил стук в стекло. Лили открыла глаза. На стеганом одеяле смутно белело круглое пятно, давило на ноги теплой тяжестью — Нарцисс дрых без задних лап и явно не собирался вставать из-за какой-то фигни.

Стук повторился. Стараясь не потревожить кота, она ужом выползла из-под одеяла и подошла к окну. За стеклом разливалась чернильная темнота, а на карнизе сидела ушастая сова. Зевнув во весь рот, Лили впустила недовольную почтальоншу в комнату и забрала конверт — но потом увидела знакомый почерк, и сон окончательно слетел, а сердце пустилось вскачь.

Что? Так быстро ответил? Нет, наверное, у него что-то случилось... Она попыталась сломать печать, но та кольнула пальцы острым холодом и лишь после этого развалилась пополам. Вот же перестраховщик! Он точно не духовный родственник Эммы? Из развернутого листка на колени упала пробирка с серебристой жидкостью — ого, и воспоминание приложил, ну надо же! Это он розовой инспекторшей так впечатлился? Или дело в чем-то другом? Похолодевшими руками она развернула записку, но там оказалось только несколько строчек.

Северус просил о встрече. В любое удобное время на этой неделе, чтобы, как он выразился, «помочь с заготовкой ингредиентов». И только-то? Он что, так заработался, что совсем забыл о времени? Призвав перо, она нацарапала на обороте: «Конечно! Послезавтра в двенадцать?» — и сунула конверт сове. Затем закрыла за ней окно спальни и, поколебавшись, взяла склянку с воспоминаниями и отправилась в гостиную. Все равно же не уснет, пока не выяснит, что там у него стряслось...

Серебристая субстанция выплеснулась в чашу, заполнив ее до половины, а потом засветилась и подернулась рябью. Над поверхностью всплыла чья-то полупрозрачная голова, вслед за ней — дверь и кусочек книжного шкафа... Лили глубоко вдохнула — и опустила лицо в думосбор.

Короткое, уже ставшее привычным падение — и вот она оказалась посреди какого-то коридора. По обе его стороны виднелись двери с табличками, под потолком плавали прозрачные шары, наполненные горящими свечами, а на обшитых панелями стенах дремали портреты, показавшиеся ей смутно знакомыми. Подойдя поближе, она вгляделась в лицо храпящего бородача, больше похожего на мясника, чем на волшебника. Батюшки, да это же Октавиус Голпалотт! Ну конечно, отделение волшебных недугов — она уже лежала тут в детстве, с осложнениями после первого пророческого сна. Память в деталях сохранила и температуру, и резь в глазах, и ощущение, что в голове перекатываются чугунные шары — и знакомство с Эммой, которая болела исчезательной хворью и приходила к ней в гости прямо сквозь стенку соседней палаты.

Голпалотт всхрапнул в своей раме, и Лили, опомнившись, заторопилась вперед — туда, где из-за поворота показался Северус. Спешащая мимо молодая целительница мельком глянула на него из-под ресниц, но он ничего не заметил и, подняв руку, постучал в массивную дверь.

— Да-да, открыто, — откликнулись из-за двери, и Лили успела догнать его как раз вовремя, чтобы войти вместе с ним в кабинет.

За письменным столом сидел темноволосый мужчина с выбритым до синевы подбородком и холодными неподвижными глазами. Справа от него ломился под тяжестью книг резной шкаф со стеклянными дверцами, слева на полке выстроились в ряд какие-то значки и грамоты. На полу лежала гигантская пятнистая шкура... ого, нунду? Ничего себе у скромных целителей коврики!

— Присаживайтесь, молодой человек, — призывая из угла стул, произнес целитель; Лили заметила, что вместо униформы Мунго на нем была лиловая мантия с золотым позументом на обшлагах и воротнике. — Наслышан о ваших успехах в борьбе с темной скверной. Позабытое зло выползло со страниц старых хроник и оказалось не такой уж легендой...

Северус сел. Сложил на коленях руки — Лили подошла ближе и жадно вгляделась в дорогое лицо, невольно отмечая и залегшие под глазами тени, и заострившиеся нос и скулы... А это что? Розовое пятнышко чуть ниже запястья — да, точно, след от ожога... Да что же это такое! Ну ладно поесть некогда, но хоть бы лечиться не забывал! Вот же бестолочь вдохновенная!

Словно услышав ее мысли, он одернул рукав старенькой черной мантии и тихо сказал:

— Мистер Фоули, мы с матерью очень благодарны вам за то, что вы согласились уделить нам немного времени.

Фоули? Ну да, так и есть — вот и на табличке на столе то же самое имя...

— Ерунда, — целитель взмахнул холеной рукой с крупным золотым перстнем, — я много слышал о вас — как от сына, так и от наших... общих знакомых.

Что? Так он не просто однофамилец или какой-то родственник, а отец Хьюго Фоули? Того самого Хьюго Фоули, чьи приятели все школьные