"Л" значит Лили. Часть II - otium

— ...что до вашей матери, — продолжал целитель Фоули, — то ее перспективы, к сожалению, не столь радужны. Я полностью согласен с диагнозом целителя Тики, мы действительно имеем дело с обширным органическим поражением головного мозга.

Палочка в его руке чуть шевельнулась, и в воздухе загорелась синим сложная вязь подрагивающих ломаных линий. Северус кивнул, как будто эта картина что-то ему говорила.

— Да, целитель Тики объяснил — очаги разрушения в лобных долях, проблемы с моторикой, когда она машинально делает что-то простое и привычное, и эта... апраксия. Единственное, чего он не сказал — в чем причина ее болезни? И что мне делать, если я не хочу... ограничиваться программой реабилитации?

Он говорил негромко, но твердо — выпрямил спину, вскинул голову и чуть ли не впервые на памяти Лили совершенно не сутулился. Черные волосы гладкими, словно лакированными, прядями обрамляли его лицо, на острых скулах пятнами горел румянец.

Целитель Фоули облокотился о столешницу, сложив перед собой пальцы домиком.

— Вы задаете интересные вопросы, молодой человек... Единственное, что я с уверенностью могу вам сказать — темная магия тут ни при чем. Она ведь когда-то ее практиковала, верно?

— Еще в школе, — буркнул Северус. — Приворожила кого-то — не к себе, по просьбе подруги... Насколько мне известно, этим все и ограничилось.

— Да, это согласуется с клинической картиной — следы очень старые и слабые; не позволяйте ей контактировать с темной магией, и все будет в порядке. Что до остального, — он потер гладко выбритый подбородок — кольцо поймало луч света и на мгновение полыхнуло золотом, — такое поражение может быть вызвано множеством причин. Например, травмами, воздействием некоторых заклинаний и магических ядов. Возможно, мозговой инфекцией... Отдельные заболевания такого рода имеют неясный генез — у магглов довольно часто встречается нечто подобное, их примитивный мозг с возрастом склонен к саморазрушению и деградации, — он презрительно хмыкнул, всем видом демонстрируя свое мнение о магглах и их примитивных мозгах, и Лили захотелось плюнуть в эту самодовольную, холеную рожу...

...и тем более странной ей показалась надежда, которая вспыхнула в глазах Северуса при этих словах.

— Значит, магглам известны подобные заболевания! — не сдержавшись, воскликнул он, и целитель Фоули поджал губы и покачал головой.

— То, что они страдают от синдрома Альцгеймера, не означает, что они умеют его лечить, — его голос звучал вкрадчиво и мягко — обволакивал, как бархат, как выделанная шкура нунду у него под ногами... — Но вы, разумеется, вправе мне не поверить и отвести свою мать к маггловским живорезам. Думаю, они охотно возьмутся за изучение ее мозга — их весьма заинтересует его строение, все лишние уплотнения и синаптические связи, не говоря уж о магическом центре в миндалевидном теле. Ставлю галлеон против кната, что они попытаются решить проблему хирургическим путем. Знаете, как у них это делается? В их распоряжении нет заклинаний, которые позволяют проводить такие процедуры неинвазивно, поэтому сначала они срежут с ее головы кожу, затем просверлят и вскроют черепную коробку и будут копаться внутри своими металлическими инструментами... О, я вижу, вы поняли, — он усмехнулся, глядя в перекошенное лицо своего визави. — Думаю, дальше можно не продолжать.

— Получается... с ее состоянием ничего нельзя сделать? — хрипло спросил Северус. Его плечи поникли, черные волосы рассыпались по щекам и упали на лоб.

— Разве что вы заставите ее мозг заново вырастить разрушенные клетки, — откликнулся целитель Фоули, глядя на него со странной смесью жалости и удовлетворения.

Плавающие под потолком свечи отбрасывали на письменный стол золотистые отблески — сверкал позумент на обшлагах рукавов, радужно переливались на полке значки и грамоты... Северус вскинул голову и недоуменно нахмурился.

— Вы говорите o remedium magnum?

— Remedium magnum не существует, молодой человек, — целитель Фоули откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы под гладким подбородком — похоже, этот разговор начал его утомлять. — Что я действительно хочу сказать, так это то, что великие целители прошлого не зря предупреждали нас об опасности жизни среди магглов. По свидетельству Уркхарта Ракхэрроу, постоянный контакт с ними почти так же опасен, как темная магия, только вызывает не повреждения души, а упадок магических сил и размягчение мозга. И именно это, прошу заметить...

С каждым словом его голос становился все тише и глуше и наконец окончательно смолк, а перед глазами заклубился белый туман. Воспоминание закончилось — вернее, закончилась та часть, которую Северус счел нужным ей показать.

Лили подняла голову от каменной чаши. Сердце сжималось от тревоги и боли — бедняга, он так рассчитывал на эту встречу! И Фоули этот — хоть и целитель, и светило колдомедицины, а все равно спесивая амеба! Неудивительно, что у него такой сынок, весь в папашу, только у того магглорожденные отняли хорошие оценки, а у этого гнусные магглы повредили пациентке мозги. Как будто отсутствие магии — это что-то вроде уродства или даже болезни, опасной и очень заразной...

Нет, но Северус-то каков! Не только не сдался после таких новостей, но даже, похоже, что-то придумал — не зря же он написал так поздно, наверняка изобрел новое зелье! Господи, да она ему хоть каждый день помогать готова, и собирать что скажет, и вероятности просчитывать, лишь бы только его мама поправилась!

И, шмыгнув носом от избытка чувств, Лили пошла к лестнице на второй этаж — сочинять новое письмо и переносить послезавтрашнюю встречу на завтра.

А точнее, уже на сегодня.

Глава 8

За утро она успела дважды пересмотреть последние годы Кассандры Трелони (зрелище было жутковатое — чего стоила одна манера предсказывать будущее, ткнув наугад в ближайший министерский план или отчет; впрочем, клиенты были довольны и на результаты не жаловались). Последняя ключевая фраза для диады с Деборой Дримлок тоже придумалась, причем сразу в четырех вариантах, и Лили никак не могла выбрать из них лучший. Но ей все равно казалось, что время тянется слишком медленно — ползет улиткой по склону Фудзи, и стрелки часов навеки примерзли к циферблату.

За десять минут до полудня ее терпение окончательно лопнуло. Накинув плащ, она сменила шлепанцы на уличные ботинки и аппарировала в Коукворт, на заброшенную детскую площадку.

В лицо осенней сыростью дохнул ветер, над головой нависло свинцово-сизое небо, и каблуки ботинок увязли