Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

вид, что это просто голос паранойи, голос моего собственного воспаленного разума, который пытается меня к чему-то подтолкнуть? Могу. Конечно, могу. Человек может игнорировать всё что угодно, даже если это будет стоить ему жизни. Вопрос только в том, зачем?

— Могу, — кивнул я. — Но тогда я начну ошибаться чаще. И потеряю преимущество, которое позволяет мне выжить. Нам выжить.

Олег снова кивнул, я видел, что он пытается принять реальность как она есть, просто потому что выбора нет.

— То есть… — он провёл ладонью по лбу, будто стирал пот, которого там не было, — он помогает тебе?

— Он помогает мне выживать, — ответил я чуть жёстче, чем хотел. — Да, делает это несколько… странно, по-своему. Иногда так, что мне хочется послать его к чёрту. Иногда я только потом понимаю, что, если бы он промолчал, я бы уже лежал где-нибудь холодным трупом.

Олег опустил взгляд в кружку, и я увидел, как у него напряглись пальцы.

— А он… — Олег снова запнулся, но на этот раз не от страха, а от того, что ему неловко это спрашивать, — он тебя… уважает?

Я громко рассмеялся, потому что слово «уважает» звучало так, будто мы говорим о старом офицере и молодом солдате в учебке, а не о ком-то древнем и великом, кто живёт в моей голове и умеет, одним словом, переломить ситуацию в нашу пользу.

— Уважение у него… специфическое, — сказал я и добавил с иронией. — Но мне кажется, что, если бы он меня совсем не уважал, он бы меня давно бросил. А он почему-то не бросает.

И это «почему-то» неприятно кольнуло, потому что я вдруг отчётливо понял, что я так и не знаю, почему он выбрал меня. Это был выбор без выбора или же какой-то неведомый замысел Мироздания, который привел именно меня в ту пещеру. Но я точно знаю, почему Маршал до сих пор со мной. И это не про уважение, это про выживание. Нас связывает теперь, общая беда и общий враг. Да, я не просил втягивать меня в войну с врагом, о существовании которого я даже не подозревал, но теперь это уже случилось. И я сделаю всё, чтобы не облажаться. Я еще мало знаю и еще меньше понимаю, но интуиция говорит об одном. Маршал никогда не врет и от этого было одновременно и страшно, и спокойно.

Этими своими мыслями я пока не хотел делиться с Олегом, потому что Олегу сейчас нужна не моя философия, а уверенность, что мы твёрдо стоим земле, а не висим над пропастью.

Он поднял на меня глаза, и в них было осторожное, человеческое упрямство, которое мне уже начинало нравиться.

— Он нам поможет? — спросил Олег наконец прямо.

Я посмотрел на него и невесело улыбнулся, потому что понимал: Олег не просит чудес, не просит гарантий, он спрашивает, будет ли у нас хоть один союзник в Мёртвом мире, где с союзниками большая проблема.

— Он уже помогает, — сказал я тихо. — Просто мы привыкли считать помощью, когда тебя гладят по голове и говорят, что всё будет хорошо. А настоящая помощь — это когда тебя заставляют жить, несмотря ни на что. Даже если тебе самому кажется, что проще лечь и сдаться…

Олег молчал, но я видел по нему, что он понял. Не до конца, конечно, но достаточно, чтобы не задавать больше дурацких вопросов.

После мы провели «инспекцию» остатков посадочного модуля базы. Осмотр был быстрым и поверхностным, надо признать, что комендант Грейн забрал уже оттуда всё необходимое и перенес на базу, поэтому сейчас место посадки выглядело как груда металлолома, остро пахнущая пролитой на землю соляркой.

Осматривая место посадки, возясь на территории базы с полученным «наследством», тренируясь или просто принимая пищу, я никак не мог решить в голове возникшую там дилемму. Как максимально укрепить наше нынешнее место обитания, а главное — стоит ли вообще с этим заморачиваться?

«Браво-7», как стандартная база, была рассчитана на четыреста инициированных. Но из-за проблем с посадкой, из-за реки и неправильного месторасположения «Браво-7» не набрала и сотни. Что уж говорить о двух людях⁈

Переживем ли мы полноценный набег стражей элериумной зоны или атаку стаи гарпий? Сомнительно…

Два человека и большая территория, дырявая стена вокруг которой выглядит не укреплением, а декорацией. Я могу укрепить периметр, поставить дополнительные растяжки, я даже могу, используя экскаватор накопать рвов вокруг неё и, в идеале, запустить туда воды реки, превратив «Браво-7» в подобие древних крепостей. Но сколько это займет времени и, главное, зачем мне это?

В голове всё еще вертелся совет Грейна по поводу помощи на территории высадки Содружества Равных.

Когда схлынули первые чувства и ушла первая усталость, стало понятно: два человека здесь ничего не сделают. Разве что будут просто прятаться, избегая всяческих контактов. Но, как показала практика, Скверна не любит тех, кто прячется. И рано или поздно их находят твари, которые созданы для поиска и уничтожения таких, как мы.

Мне вспомнился мой отец — лорд Константин, который предпочёл бы любое действие бездействию. Вспомнилась Империя, которая ненавидит ждать и всячески торопит своих подданых к неминуемой гибели. Я даже подумал о Маршале, который терпеть не может глупую суету, но ещё больше терпеть не может слабость.

И, внезапно, между всеми этими тяжелыми думами возникла фигура, о существовании которой я постепенно начинал забывать, находясь в режиме постоянного жесткого выживания: моя бабушка. Леди Диана, мать моего отца. Женщина, чья улыбка была мягкой, но слова холоднее стали.

«Если не знаешь, что делать — не делай ничего».

Я вспомнил, как эта фраза бесила отца, как он морщился, как будто ему предлагали бросить оружие посреди боя, и широко улыбнулся. Потому что сейчас, здесь, на Скверне, я наконец-то увидел в этом девизе не слабость, а дисциплину.

Потому что это было не «сдаться», а «не суетиться». Не «ждать милости», а «не делать ошибку, пока ты не уверен в результате».

Я отсалютовал кружкой с кофе быстро темнеющим небесам, отдавая дань уважения леди Диане, находящейся сейчас за многие световые года отсюда, вместе с другими моими родственниками ожидающая моего возвращения с Игр или же… своей смерти.

Ещё двое суток, два дня и две ночи мы занимались тем, что в нормальной жизни назвали бы рутиной, а на Скверне это являлось подготовкой к выживанию. Олег безвылазно сидел на стрельбище и снова начал делать то, что у него получалось почти идеально — тратил сотни патронов на оттачивание своего «навыка от бога». Он двигал мишени, менял