Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

Кроме этого, он испробовал всё оружие, которое только мы смогли найти на базе, даже выпустил пару очередей из «Утёса». Но, крупнокалиберный пулемет звучал чересчур громко и был слишком громоздким, чтобы таскать его с собой, поэтому мы с Олегом остановились на том, что он по-прежнему работает со снайперской винтовкой, добавив к своему снаряжению дробовик на случай ближнего боя.

Я пару раз смотрел на него издалека и ловил себя на мысли, что я действительно уважаю этого вчерашнего «гражданского». Ведь, талант талантом, но в его случае он брал не только врождённым идеальным глазомером и твёрдой рукой, он был настоящим «трудяжкой», который дисциплинированно работал над собой. Похоже, стрельба была его якорем, его простым и понятным ремеслом, которое помогало ему держать свой разум в узде.

Моя же работа была куда менее зрелищной, потому что я просто учился держать границу Печати Тишины. Фундамент печати уже был заложен, за все эти дни Маршал выдавил из меня достаточно чёртовых «снова», чтобы я уже перестал злиться и просто повторял. Раз за разом, снова и снова.

Маршал не стал торжественно являться передо мной в своём зале с пафосом и вдохновляющими речами. Он вообще не любил тратить силы на лишние объяснения, когда речь шла о работе. В первую ночь он просто «протолкнул» меня туда, где пахнет пылью и древним камнем, и бросил коротко, как приказ.

«Контур. Вокруг себя. Затем будешь держать его вокруг вас двоих. Начали!»

Я хотел спросить, как именно «держать», потому что по моему мнению держать пустоту, это как бы занятие для сумасшедших, но он оборвал меня раньше, чем я успел открыть рот.

«Ты это поймешь. Будет больно»

Сначала контур существовал вокруг ровно столько времени, сколько занимает один удар сердца. Я чувствовал, как внутри меня собирается Тишина, я помнил, как уже использовал её рефлекторно ранее, но сейчас всё было по-другому.

Выплеск на сильных эмоциях это одно, работа же на силе Воли — совсем другое. Первое получается быстро, мощно и чертовски опасно, приводя к печальным последствиям для тела и разума. Второе же, будучи «условно-безопасным», требовало чёртову прорву сили и концентрации!!!

Я держал контур секунду, две, но он неизменно «расползался», как вода утекает сквозь пальцы, и я ничего не мог с этим поделать. И это меня начинало бесить, потому что, по умолчанию, человеческая психика устроена примитивно, ей обязательно нужно либо злиться, либо бояться, либо мечтать, либо вспоминать, лишь бы что-то «варилось» в голове, заполняя пугающую пустоту. Я же видел, что снаружи ничего не меняется, и именно от этого хотелось ругаться, потому что несмотря на мои усилия, результата как не было, так и нет.

И да, я понял. В момент, когда рассыпалась Печать, я испытывал сильную боль, как будто тело пронзали тысячи игл, опять и опять провоцируя меня на эмоции.

«Снова. Убери эмоции»

Я шипел, матерился и продолжал. Снова и снова.

На вторую ночь я уже перестал что-либо чувствовать. Боль стала привычной, а злость и ярость? Ну, а зачем вообще злиться на неизбежное? Меня кто-то заставляет это делать? Нет. Я сам это хочу? Да. И не просто хочу, мне это необходимо!

— Собери сопли Виктор, и просто уже собери этот чёртов контур!

Это были не слова Маршала, это были мои собственные слова. Причём сказаны они уже были буднично и привычно. Настолько буднично, что заставили меня улыбнуться, а ведь в этот самый момент Контур снова распался и в меня снова воткнулись тысячи игл. Но мне стало уже… всё равно. Я просто начал возводить Контру заново, уже не дожидаясь очередного «снова».

И вот тогда что-то сдвинулось. Я вдруг поймал момент, когда Тишина не распалась от первой же посторонней мысли. И ощущалось это не как победа или озарение, а как маленькая… стабильность, которой хочется радоваться, но радоваться нельзя, потому что радость тоже является эмоцией. Я научился держать чёртов Контур столько, сколько было мне нужно! И не испытывал после его «выключения» никакого отката!

Маршал молчал. И это молчание было настоящим молчаливым одобрением.

Очередное испытание Боли началось утром третьего дня, когда я решил попробовать удержать контур «в реальности» не только вокруг себя, но и вокруг Олега. Теоретически это звучало просто: два человека рядом, значит, границу нужно просто расширить. Практически же оказалось, что чужое присутствие воспринимается как чёртов хаос, даже если человек молчит и ведет себя смирно.

Я подошёл к стрельбищу и попросил Олега сделать перерыв.

— Просто стой рядом, — сказал я. — Дыши ровно и ничего не делай.

Он хмыкнул, но отложил винтовку, поднялся на ноги и послушно стал, где я его просил.

Я обозначил контур Печати, который тут же дрогнул, словно на него положили чужую руку. Причем, его не пытались пробить или порвать, просто ощущалось чужое присутствие. Весьма раздражающее присутствие, между прочим. Олег моргнул раз, другой, и по его лицу я понял, что ему стало не по себе.

— Не сопротивляйся, просто стой, — сказал я тихо.

Он кивнул и выдохнул чуть ровнее, и вместе с его дыханием выровнялось и моё. Сначала на секунду, затем на две, потом на целых пять. И тут контур снова рассыпался на клочья, а я зашипел от боли.

— Всё хорошо? — встревоженно спросил Олег, тем не менее, не пытаясь двигаться, как я и просил.

— Всё хорошо, всё просто отлично! — я вытер со лба выступившую испарину.

«Эмоции прочь. Снова»

К вечеру этого дня мы были вымотаны так, будто сходили в рейд и весь день сражались с шакалами. Но я справился. Я смог держать контур Печати над нами двумя и практически выяснил, что могу «отпускать» от себя Олега на расстояние до двадцати трех метров. Так себе расстояние для работы рукопашника в паре со снайпером, но думаю, если мне придется вступать в рукопашную, то время Тишины уже уйдет и придет время простого выживания. Ну а для работы с расстояния по врагам, этого более чем достаточно, чтобы держать «островок» тишины над нами.

А еще… Был еще один удивительный и, несомненно, приятный эффект. Где-то посередине многочасовой тренировки, когда я переводил дух и жадно хлестал воду из фляги, Олег осторожно, как будто боясь спугнуть, произнес.

— Кажется… Когда ты включаешь свою Тишину, я перестаю слышать отголоски Изнанки. А когда ты её выключаешь… они, удивляются, как