Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

Я медленно сполз по разбитой стене, оставляя на кирпичах кровавый след, и позволил себе хриплую усмешку. Рана на боку, несмотря на сопротивление чужой магии, начала понемногу затягиваться — адаптация училась бороться даже с этим.

— Вот теперь, — прохрипел я, сплевывая кровь и глядя, как Тор с боевым кличем взмывает в воздух, раскручивая молот, — можно и отдохнуть.

* * *

Битва закончилась так же стремительно, как и началась. Последний сокрушительный удар Мьёльнира, усиленный яростью бога, превратил Разрушителя в груду бесполезного, остывающего металла. Гроза начала стихать, оставляя после себя лишь запах мокрого асфальта и тяжелую, звенящую тишину.

Я сидел среди обломков аптечных стеллажей, чувствуя, как «Абсолютная Адаптация» наконец-то берет верх над асгардской магией. Рана на боку больше не горела — она стягивалась, оставляя на коже новый, еще более плотный след.

Подняв голову, я наткнулся на взгляд леди Сиф. Она стояла неподалеку, опираясь на свое копье, и не сводила с меня любопытных, изучающих глаз. В её взоре не было пренебрежения, которое боги обычно приберегают для смертных. Скорее, там читалось искреннее недоумение вперемешку с уважением. Заметив, что я смотрю в ответ, воительница едва заметно, но весомо кивнула мне в знак благодарности. Для Асгарда, где доблесть ценилась выше титулов, я только что прошел проверку.

Это был хороший знак. Моя затея с «туризмом» начала приносить плоды, первый мост к будущим Мстителям был заложен, и заложен он был на поле боя, а не в кабинетах Щ.И.Т.а.

Понимая, что сейчас сюда нагрянут люди Колсона с их бесконечными вопросами и протоколами, я решил, что пора исчезать. Я не хотел становиться частью официального отчета. Моя роль, призрак, тень, которая появляется, когда ситуация выходит из-под контроля.

Тяжело поднявшись и стараясь не тревожить еще не до конца сросшиеся ребра, я направился в глубь магазина, к служебному выходу. Но стоило мне дойти до двери, как над руинами Пуэнте-Антигуо раскатился громовой голос, заставивший меня замереть.

— Постой, мидгардец! — Тор стоял посреди улицы, окруженный сиянием затихающих молний. Он смотрел прямо на меня, и в его осанке больше не было и тени того сокрушенного бедолаги из кратера. — Назовись, о храбрый воин! Асгард должен знать имя того, кто не побоялся встать на пути у Разрушителя, защищая тех, кто слабее!

Я замер у самого порога, полуобернувшись. Это был тот самый момент, ради которого я проделал весь этот путь. Наладить связь с будущим королем Асгарда, оставить след в его памяти — это стоило каждой сломанной кости.

— Зови меня Маркус, — ответил я, позволив себе короткую, едва уловимую улыбку. — И прибереги свои молнии для тех, кто действительно этого заслуживает, Тор. Нам еще предстоит встретиться…

На сегодня подвигов было достаточно. Теперь оставалось только дождаться, когда Фьюри узнает о моем визите, а в том, что Колсон уже строчит рапорт, я не сомневался ни секунды.

Глава 17

Я не стал уходить далеко. Затеряться в суматохе, охватившей Пуэнте-Антигуо после разрушительной битвы, было проще простого — агенты Щ.И.Т. а носились как ужаленные, пытаясь оценить ущерб, потушить пожары и оцепить остатки городка. Я дождался глубокой ночи у импровизированного командного пункта на окраине периметра, прислонившись спиной к прохладной броне черного внедорожника. Влажный от недавней грозы ветер приятно холодил кожу, а рана на боку превратилась в туго натянутый, пульсирующий рубец.

Шаги я услышал задолго до того, как из мрака вынырнул Фил Колсон. Пиджак агента был безнадежно заляпан грязью, галстук сбился, но лицо оставалось привычно-каменным. Однако на эту неформальную встречу он пришел не один.

Чуть позади него бесшумно скользил сухощавый, жилистый мужчина в тактической форме. В его руках покоился высокотехнологичный блочный лук. Двигался он с той хищной, экономной грацией, которая выдает элитного убийцу, привыкшего бить издалека и наверняка.

Я скрестил руки на груди, когда они подошли ближе. Лучник остановился в паре шагов, цепко, словно через оптический прицел, сканируя мою фигуру, разорванную в клочья куртку и засохшую кровь.

— Значит, это и есть наш неучтенный актив, — негромко произнес он, слегка склонив голову, ни на секунду не расслабляя хватку на рукояти лука. — Клинт Бартон. Директор рассказывал о тебе. Описывал как эдакий ходячий таран, сносящий укрепленные бункеры на своем пути. Но вживую ты кажешься… другим. Более тихим, что ли.

— Маркус, — я кивнул в ответ, оценив его спокойствие и профессионализм. — А ты, видимо, тот самый парень, который приносит лук на перестрелку с инопланетным плазменным големом. Рискованно. Но уважаю.

Уголок губ Бартона дернулся в подобии улыбки. Мы поняли друг друга без лишних слов — два специалиста, привыкшие работать в тени. Но тут Колсон деловито открыл багажник внедорожника, достал защищенный спутниковый коммуникатор и набрал код.

— Директор на линии, — ровно сообщил Фил и протянул мне массивную черную трубку.

Я взял устройство, ожидая заслуженной бури. И она не заставила себя ждать.

— Майерс, мать твою! — голос Ника Фьюри в динамике лязгал, как танковые гусеницы по асфальту. — Мне казалось, мы предельно ясно обсудили значение слова «бессрочный отпуск». Какого черта ты забыл в Нью-Мексико, устроил там гладиаторские бои с инопланетной жестянкой и светил лицом перед половиной моего личного состава?!

— И вам доброй ночи, Ник, — спокойно ответил я, глядя на темное небо над пустыней. — Во-первых, я не светил лицом — в той суматохе меня толком видел только бог грома и парочка его друзей. Ваши люди были слишком заняты тем, что получали по шее. А во-вторых… давайте не будем забывать о статусе наших взаимоотношений.

Я сделал паузу, позволяя словам осесть, и продолжил уже жестче, чеканя каждое слово:

— Я не ваш штатный сотрудник, директор, и официально меня вообще не существует в вашей структуре. Вы мне не хозяин, чтобы указывать, где проводить отпуск. Я приехал в пустыню как заинтересованный "турист". Увидел, что ситуация выходит из-под контроля, и немного помог. Скажите спасибо, что я принял удар той твари на себя, иначе от вашего агента Колсона и половины лагеря осталась бы только кучка пепла.

В трубке повисло тяжелое, сопящее молчание. Фьюри был взбешен самоуправством, это читалось в его прерывистом дыхании. Но его параноидальный прагматизм всегда брал верх над эмоциями. Он прекрасно понимал, что давить на меня приказами бесполезно — я был слишком ценной, слишком непредсказуемой фигурой на его доске, чтобы раздувать из этого конфликт и рисковать нашим союзом.

— В следующий раз, «турист», предупреждай меня лично, когда решишь посетить мои закрытые зоны карантина, — наконец, сбавил тон Фьюри, хотя металл в голосе никуда не