Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

выборы, — озвучил эту мысль Рузвельт. — Мисси, ты знаешь, через два года я собираюсь баллотироваться в президенты. Итальянская диаспора в этом городе и в Джерси — это большая доля электората. Если то, что про него говорят — правда, то он контролирует итальянцев по всей стране. А еще у него столовые по всему городу, в том числе и в негритянских кварталах — это еще сто тысяч голосов.

Он снова посмотрел на газету — свернул он ее так, чтобы статья о Лучано была сверху. Несколько кадров — на одном ему целует руку пожилая женщина, по виду — итальянка, на другом — он на фоне очереди, на третьем — его жена, миниатюрная блондинка, раздает хлеб. Отличные кадры на самом деле, фотограф хорошо подобрал момент.

— Мисси, у нас двадцать второго числа благотворительный прием. Фонд помощи детям, ты сама знаешь.

— И? — спросила Мисси.

— Я хочу, чтобы Лучано получил приглашение.

Мисси посмотрела на него неверящими глазами. Очевидно, что это было неожиданно для нее. Франклин Делано Рузвельт и вдруг приглашает к себе на прием известного гангстера.

— Франклин, — проговорила она. — Ты же понимаешь, что это вызовет определенную реакцию в прессе.

— Понимаю, — кивнул Рузвельт. — Человек, который кормит пятьдесят тысяч ньюйоркцев в день, приглашен на благотворительный прием в пользу детей. Если он еще и пожертвует что-то, то о нем будут говорить только хорошее. Как и о нас, если мы соберем больше денег.

— Я не об этой реакции, — сказала Мисси. — Ты ведь знаешь, что его считают главой организованной преступности. Мафии, как о ней говорят в газете, «коза ностра».

— Его могут считать кем угодно, — ответил Рузвельт. — Только вот сейчас в газетах об этом толком и не вспоминают. Пишут о тридцати бесплатных столовых. У налогового управления нет к нему вопросов, иначе уже прижали бы — значит, он исправно платит налоги. Да и…

Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Все-таки решение действительно важное.

— Я приглашаю его на благотворительный прием, а не в губернаторский кабинет. Разница существенная, а переброситься с ним парой слов будет полезно.

— Хорошо, — Мисси кивнула, хотя было видно, что этого решения она не одобряет. — Каким образом передать приглашение?

— Найдите способ, — сказал Рузвельт. — Не официальным письмом — это уже лишнее. Через кого-нибудь из общих знакомых. У него наверняка есть люди в Таммани, кто-то его да знает, или есть общие знакомые. Мисси, поищи, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула она.

— И еще… Надо помочь ему с этими ночлежками. Если все получится, то мы ликвидируем эти… гувервилли, — это слово он произнес с удовольствием, потому что оно однозначно говорило о неэффективности политики его будущего соперника на выборах. — Это будет однозначное дело. Можем поставить некоторые городские здания на аукцион, решим проблему. Переоборудует он их уже за свой счет, но…

— Вы хотите продать часть городского имущества гангстеру по заниженной цене?

— Это надо будет правильно подать, — сказал Рузвельт. — У нас нет возможности открыть ночлежки, дефицит финансов. Но мы поможем ему хотя бы так. И об этом сообщим публично.

— Еще и публично заявить о том, что мы поддерживаем гангстера? — Мисси, судя по виду ее лица, не могла поверить его словам.

— Поддерживаем инициативу частного гражданина, который берет на себя то, что должно сделать правительство, — сказал Рузвельт. — Это немного разные формулировки.

Мисси улыбнулась и кивнула — она поняла.

— Я свяжусь с его людьми, — сказала она.

— Хорошо, — Рузвельт кивнул и снова взял газету, давая знать, что разговор закончен.

Маргарита вышла, аккуратно прикрыв дверь. А Рузвельт еще раз перечитал последний абзац статьи:

«Для одних Чарльз Лучано остается гангстером. Для других — человеком, который в черный день протянул руку помощи десяткам тысяч голодных. Прокуратура и городские власти комментарии по этому поводу давать отказались».

* * *

Томас Дьюи читал газеты за кухонным столом — мальчик газетчик принес их ему домой, получил свой четвертак и убежал. Это было для поморщика прокурора настоящим ритуалом — кофе, четыре газеты в порядке важности — «Таймс», «Геральт Трибьюн», «Сан» и последней — «Дейли Ньюс». Таблоиды он не любил, считал поверхностными, но все равно читал — нужно было знать, что думает улица.

Последней он взялся за нее. Прочитал несколько статей, а на третьей странице замер — увидел фотографии. И крупный заголовок.

«Чарльз „Лаки“ Лучано кормит город: гангстер с золотым сердцем открыл двери столовых для голодных».

Прочитал первый абзац, второй, третий, и почувствовал раздражение. Он умел держать его внутри, не давая выплескиваться наружу, работал над этим несколько лет, и воспитал в себе это профессиональное качество.

Но сейчас сдержаться было трудно. Потому что речь шла о том, кого он считал своим личным врагом.

Он дочитал до конца, отложил газету, пошел к плите. Взял кофейник, налил себе еще кофе, вернулся за стол и снова взял таблоид в руки.

Внимательно рассмотрел фотографии. Лучано на фоне очереди, еще один снимок — пожилая итальянка целует ему руку. И третий — блондинка за стойкой раздачи протягивает кому-то, кто не влез в кадр, кусок хлеба.

Ничего постановочного. И именно это хуже всего.

«Я не всегда жил по закону, и не буду делать вид, что это не так. У меня есть тюремный срок за плечами, и я этим не горжусь. Но сейчас я делаю то, что считаю правильным. Я кормлю пятьдесят тысяч человек в день и исправно плачу налоги».

Это признание на самом деле. Частичное, осторожное, но ни слова сверх того, что все и так знали. Тюремный срок — публичное дело, это констатация факта. «Не всегда жил по закону» — замечательная формулировка, за которой может скрываться что угодно — он нарушения правил парковки до двадцати убийств.

Дьюи встал, прошелся по комнате, остановился у окна. И потом начал приседать, вытягивая вперед руки, не отрывая пяток от земли. По правильной технике, как делал всегда. Спорт — лучший способ выплеснуть злость.

Сделав пятьдесят приседаний, он принялся за махи ногами, вытягивая их к рукам. По двадцать раз поочередно каждой ногой. Но при этом продолжал думать.

Пятьдесят тысяч человек каждый день — это реальная цифра. Как и то, что в столовых действительно кормят сытно и питательно — он сходил в одну из них сам, инкогнито,