Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

— Перебьются.

— Но ведь они же тоже соавторы, — наивно хлопая глазами, ответил я. — Вдруг у них правки или замечания будут?

— Я же сказал тебе, перебьются! Покажешь мне и Роману Александровичу, и хватит! — рявкнул Лысоткин.

— Хорошо, — пожал плечами я и решил пока прекратить драконить деда. А то еще квакнется тут, а я не выясню, зачем им нужно было меня убивать.

— Ну, тогда мы с тобой на сегодня закончили, — подытожил Лысоткин. — Будь добр завтра утром принести мне все данные и электронный каталог. И не опаздывай.

Он махнул мне рукой, показывая, что дело закончено.

Но я не стал уходить.

— Что-то еще? — недовольно посмотрел он на меня.

— Так вы же обещали сказать, когда меня переведут к вам аспирантом, — ответил я. — Хотелось бы уже официально узаконить отношения.

— Ты что, мне не доверяешь? — вспылил Лысоткин.

— Нет, Казимир Сигизмундович, как раз вам-то я и доверяю, но вот Борис Альбертович меня тоже на завтра к себе вызывает. И я не знаю, как поступить. Официально ведь я числюсь у Терновского.

— Идешь ко мне! — фыркнул Лысоткин.

— Но так-то Епиходов прав, — отстраненно заметил Михайленко, который явно не простил Лысоткину попытки присвоить мою теорию, — он же числится у Терновского, и, если тот его вызывает, он не может это проигнорировать.

Лысоткин запыхтел, пожевал губами, но крыть было нечем — Михайленко прав.

— Так, когда у нас там ближайший ученый совет? — отрывисто спросил он.

Михайленко достал свой блокнотик и принялся листать:

— Так, Стефания говорила, что или четырнадцатое, или девятнадцатое. Но она еще уточнит у нашего директора, когда у него не будет заседания в министерстве.

— Так обычно за десять дней повестку сообщают, — удивился Лысоткин.

— А в этот раз вот так будет. Весь месяц наш директор на разрыв, а он председатель ученого совета. Поэтому ученый совет нагрянет внезапно, — развел руками Михайленко.

— Ты все хорошо слышал? — перевел тяжелый взгляд на меня Лысоткин. — Четырнадцатого или девятнадцатого мы тебя официально ко мне переведем.

— Это хорошо, — сказал я. — А до этого времени все-таки как мне с Терновским быть?

Лысоткин и Михайленко переглянулись.

И тут Лысоткину позвонили на мобильный. Он, прикрывая телефон рукой, отрывисто сказал: «Да, все нормально, завтра все будет у меня». И покосился на меня. А я сейчас был более чем уверен, что речь шла именно о данных академика Епиходова. Ну, в смысле, о моих данных, которые я за жизнь собрал. Значит, подтверждается: какое-то третье лицо кровно заинтересовано в этом архиве. Вот только вопрос: кто же это? А в том, что Лысоткин и Михайленко просто марионетки, я теперь уже больше не сомневался.

Тем временем разговор возобновился:

— Ну, заходи к нему, когда вызовет. Ты не имеешь права отказать, — попытался дипломатично сформулировать Лысоткин. — Но старайся ничего ему не рассказывать и надолго не задерживаться, а потом приходи и рассказывай мне, что он у тебя спрашивал.

— Понял, — кивнул я и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь.

И едва я это сделал, за дверью послышалась ругань. Сообщники явно скандалили. Стопроцентно из-за теории Лысоткина — Михайленко ругаются. На моем лице расцвела широкая довольная улыбка. А вот на душе было гаденько. Я немного постоял в коридоре, прислушался, но за плотной дверью их крики уже стихли.

Я спустился вниз, к гардеробной, и, повинуясь какому-то наитию, вытащил из пакета, который собрали мне тетя Нина с Аленой Петровной, еще один судочек, по-моему, с варениками, и отправился в библиотеку.

Галина Александровна продолжала там копошиться, только уже не с картотекой, а с архивными материалами: складывала их в папку, сверяясь с каталогом. Она так заработалась, что даже не услышала моих шагов, тем более что их приглушал толстый ковер на полу.

— Здравствуйте, Галина Александровна, — радушно сказал я. — С Рождеством и новогодними праздниками!

И улыбнулся ей.

— О, Сережа! — обрадовалась она.

— Обычно на новогодние праздники принято дарить подарочки, а я вот как раз приехал из деревни, и у меня такая вкуснятина, прям ням-ням. Хочу, чтобы вы это попробовали. — И поставил перед ней судочек.

— Что это?

— Вареники с творогом. Их приготовила знаменитая на всю Марий Эл тетя Нина. — Опять я принялся расхваливать кулинарные способности тети Нины. — Только их надо в микроволновке подогреть.

Галина Александровна растерянно кивнула.

— Вы попробуйте, вам понравится, у тети Нины золотые руки. — Я еще что-то там рассказывал про Пивасика и Валеру, а потом неожиданно даже сам для себя добавил: — А вообще, вы же знаете, что у меня свой санаторий в Марий Эл?

Она недоуменно кивнула, а я сказал:

— Так, может, вы найдете время, приедете туда хотя бы на сколько сможете?

— Да я… да я занята, — растерянно сказала она и посмотрела на меня обиженным детским взглядом.

— Вижу, что заняты, но, в принципе, вы в любое время приезжайте, места есть, и это бесплатно. Для вас бесплатно. Просто погуляете там среди елового леса, попьете минеральной водички, получите оздоравливающие процедуры.

— Просто так? — недоверчиво прищурилась Галина Александровна и невесело усмехнулась. — Ничего в этой жизни не бывает просто так.

— Считайте, что это как раз тот случай, — улыбнулся я, а потом, опять же, неожиданно для себя добавил: — Профессор Петров-Чхве уже скоро собирается поехать в санаторий. Он хочет посмотреть на буддийскую ступу, которая есть в Морках. Так что вы можете с ним скооперироваться и тоже приехать. Или же Маруся часто приезжает туда машиной, так что можете с ней, если сами в первый раз боитесь.

— Я подумаю, — серьезно посмотрела на меня Галина Александровна, а потом не выдержала и спросила: — Сережа, зачем вы это делаете?

— Скажем так, когда Сергей Николаевич Епиходов говорил мне о вас, он сказал, что вы из тех немногих людей, кому стоит доверять. Более того, просил меня по возможности вам помогать. Ну а я пока ничего лучше не придумал.

От моих слов она радостно вспыхнула, и глаза ее подозрительно заблестели. Несколько секунд длилось смущенное молчание, потом она взяла себя в руки и вдруг тихо сказала:

— Ой, Сережа, подождите секунду.

Она хлопнула себя по лбу, словно вспомнив что-то,