Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов

— Вот еще одна статья Арсения Потапова о циркадных ритмах, препринт 1960 года, — сказала она и протянула мне, а потом строго добавила: — Но с собой я забирать не разрешаю, у нас не положено, это единственный экземпляр.

Затем отвела глаза и сказала, внимательно глядя на портрет Ильи Буяльского:

— Хотя, если кто-то случайно и незаметно сфотографирует все страницы, я думаю, на это никто внимания не обратит…

Я просиял и искренне ее поблагодарил. Буквально через десять-пятнадцать минут я уже был обладателем электронного варианта этой уникальной статьи и уходил из библиотеки с чувством глубокого удовлетворения и научного восторга.

После всех этих институтских дел я с облегчением забрал свои вещи — от рюкзака за месяцы в санатории, признаться, отвык — и, попрощавшись с теперь уже любезной вахтершей, отправился на квартиру к Алене Петровне.

Дорога пролетела быстро: людей в метро было мало, так что я уже через каких-то сорок минут выходил у знакомого подъезда.

Поднявшись, открыл ключом квартиру и вошел — сразу же пахнуло спертым воздухом. Я разулся, снял куртку, торопливо распахнул форточки, чтобы проветрить, затем зажег во всех комнатах свет.

Холодильник Алена Петровна не отключала, так что я сразу переложил туда все, чем нагрузили меня в дорогу тетя Нина с Аленой Петровной. Теперь у меня было все, кроме кофе, но где-то в ящике, как она говорила, лежал чай, поэтому я решил в магазин не идти. Мне этих домашних заготовок еще дня на два точно хватит, а завтра или послезавтра куплю свеженького.

Я разделся, с удовольствием принял душ и решил лечь спать пораньше. Да, помню, что надо было Лысоткину отправить электронный каталог, но ничего этого делать я не собирался, потому что решил преподнести ему сюрприз.

Растянувшись на кровати, сытый и умиротворенный, я прикрыл глаза, прокручивая в голове разговор с Лысоткиным и Михайленко, как вдруг в дверь позвонили. Изрядно недоумевая, кто же это и что от меня нужно, я натянул спортивные штаны и футболку и пошел открывать.

На пороге стояла полная пожилая женщина в бордовом велюровом халате в крупные оранжевые подсолнухи и смотрела она на меня крайне подозрительно. В руке она держала телефон — видимо, с включенной видеокамерой.

— Вы кто такой? — требовательно и скандально спросила она. — Имейте в виду, я вас снимаю на камеру, сразу предупреждаю.

— О как! — удивился я. — Позвольте полюбопытствовать, а вы кто такая? И почему задаете мне подобные вопросы? И зачем снимаете?

— Я соседка Алены Петровны.

— А! Соседка, — улыбнулся я. — Тогда вы молодец, что бдительность проявляете. А я друг Алены Петровны. Она сейчас находится у меня в гостях в Марий Эл, а мне дала ключи от своей квартиры. Я здесь в институте нейрохирургии в аспирантуре учусь. Вот меня вызвали пораньше подготовиться к научной конференции, поэтому несколько дней поживу у нее в квартире, а потом вернусь обратно в санаторий. Алена Петровна побудет там где-то до весны, пока не наступит на даче сезон всяких этих рассад, — как мог, объяснил я. — Решила подзаработать немного к пенсии, к тому же там есть чем заняться и заодно немножко пролечиться.

— Ой, молодец какая Аленка, — с довольным видом протянула женщина и улыбнулась мне. — А я Клавдия.

Голос у нее был густой и глубокий.

— А меня зовут Сергей, — представился я.

— Вот и хорошо, но я ей все равно позвоню, имейте в виду. И если она не подтвердит, вызову полицию.

— Все правильно, — похвалил соседку я. — Конечно, позвоните и все уточните. Заодно и от меня привет передавайте, скажите, что все хорошо, доехал нормально, и у нее в квартире везде порядок. Герань я полил, пусть не переживает, не засохла.

Клавдия заулыбалась, махнула мне рукой, поздравила с наступающим Рождеством и ушла. Я закрыл дверь и вспомнил, что так и не позвонил Терновскому. Набрав его номер, я услышал сварливое:

— Ну что тебе, Епиходов? Ты можешь меня хотя бы на один день оставить в покое⁈

— Здравствуйте еще раз, Борис Альбертович, — радушно сказал я. — Вас интересует, чем закончился мой разговор с Лысоткиным? Или лучше оставить вас в покое? И позвонить через один день?

— Да, давай! — тут же закричал в трубку тот. — Сразу бы так и сказал!

Я усмехнулся и начал пересказывать разговор, а когда дошел до звонка, который Лысоткин принял при мне, Терновский сердито сказал:

— Так, подожди! Давай это все не по телефону.

— А как?

— Знаешь, как мы с тобой поступим? Мы с Марусей прямо сейчас приедем к тебе, и ты нам все нормально расскажешь. Называй давай адрес Алены Петровны. Это же на Таганке? Мы тебя где-то оттуда, помню, забирали, но сам подъезд и номер дома я не запомнил, конечно.

«Еще бы, — подумал я. — Ведь я тебе его и не говорил».

Я продиктовал адрес.

— А может, Маруся поспать хочет, — задумчиво сказал я. — Все-таки такая дорога тяжелая, она не спала всю ночь.

— Да она в машине нормально дрыхла, — фыркнул Терновский, — и сейчас вот только проснулась, так что мы спать не хотим. А поговорить серьезно надо.

Я согласился и с нетерпением стал ждать Терновского и Марусю.

Глава 11

— А давайте прямо сейчас рванем к Алене Петровне на дачу, — задумчиво сказала вдруг Маруся.

Они с Терновским приехали ко мне, и сейчас мы сидели на кухне у вышеупомянутой Алены Петровны и пили чай.

— Зачем? — удивился Борька. — Ты мало накаталась за эту ночь, что ли?

— Нет, нам надо на дачу к Алене Петровне, — упрямо повторила Маруся, посмотрела на меня прожигающим взглядом и тихо спросила: — Сережа, вспомни, пожалуйста, что именно она сказала, когда ты уезжал из санатория?

Я задумался, пытаясь собрать мысли в кучку. Мне по дороге сюда казалось, что за мной слежка, во всяком случае, эта серая машина под окном изрядно нервировала. Показалось или нет, но, кажется, я ее видел у крыльца института, когда выходил. Черт, это же Москва, мало ли тут серых машин? Нервы совсем ни к черту!

Отмахнувшись от глупых мыслей, я сказал:

— Алена Петровна сказала… Ну, во-первых, что пирожки