Мелина и забытая магия - Сюзанна Миттаг

Долгое молчание вдруг прервал громкий растерянный голос Морцены:

– Да что с тобой?

Лианна тихонько поставила поднос и осмелилась осторожно заглянуть в комнату. Салиус стоял, сгорбившись, прижимал ко лбу кулак и что-то бормотал. Морцена, похоже, была озадачена, как и Лианна. Салиус всё не отвечал, и она занервничала:

– Эй, не молчи! Что происходит?

Он медленно выпрямился и пустым взглядом посмотрел вдаль.

– Присмотри за чародеями. Но и подготовить всё необходимое тебе тоже придётся в одиночку.

– Потому что у тебя голова разболелась? – нетерпеливо прогремела она.

– Нет, Морцена. Потому что ОН в Пещере Ветра.

Лианна не могла видеть лица своей госпожи, но заметила, как изменилась её поза.

– Ты уверен? – спросила она голосом напуганного ребёнка.

– Я по-прежнему держу связь со стражем. Не волнуйся, он вовремя меня предупредил. Танн ещё не добрался до Тигля. Кроме того, я позабочусь о том, чтобы он не представлял для меня опасности. Я не стану противостоять ему в одиночку.

Пещера Ветра

– Как же мы туда доберёмся? – ахнула Мелина, глядя на скалу. Высоко-высоко в ней, в самом неприступном месте, зияла тёмная дыра, настолько узкая, что в неё мог бы протиснуться только один человек. Вниз Мелина по-прежнему старалась не смотреть, от чёрно-серой прозрачности её лошади всё ещё было не по себе.

Эрел остановился вплотную к ней, иначе она вряд ли бы его расслышала. Здесь дул довольно резкий ветер.

– Понятия не имею. Эй, Танн, как обычно действует мастер?

Танн придержал свою лошадь. К счастью, сегодня он уже не сердился на друзей.

– При помощи «кошек». Но без должной подготовки я бы туда лезть не советовал.

Мелина застонала.

– Ох, спасибо! А то мне приключения в Модоре на ближайшие сто лет хватило.

Эрел направил свою облачную лошадь ближе к входу.

– Наверное, придётся перебираться прямо с лошадей, – предположил он, перекрикивая ветер. – Лишь бы они остались поблизости.

– Я пойду первым и помогу вам! – крикнул Танн. Возражать никто не стал. С удивительной деликатностью он направил лошадь куда нужно и придержал прямо перед пещерой, внутренняя стена которой в темноте мерцала белым, как перламутр. Затем он плотнее застегнул свой рюкзак, подтянул ноги, забрался на спину своего облачного скакуна и одним прыжком оказался на скале, вцепившись в неё пальцами. Мелина даже не слышала своего собственного крика ужаса, пока эхо не отразилось от стены.

– Тебе не обязательно будет делать так же. Ты намного меньше, поэтому будет легче забраться внутрь, – успокоил её Эрел, тоже приближая свою лошадь к входу в пещеру и помогая ей встать. Танн протянул к ней руку, и не успела Мелина опомниться, как уже была внутри. С колотящимся сердцем она наблюдала, как Эрел при помощи Танна перебирается за ней. Когда он наконец оказался рядом с ними на гладком белом полу, Мелина испытала огромное облегчение.

Танн вытащил из рюкзака факел и зажёг его с помощью магии.

– Это волшебное место, – объяснил он. – Мой народ приходит в эту пещеру, хотя никто из нас толком не понимает её силы. Сюда сквозь бесчисленные отверстия проникает ветер, мчится через запутанный лабиринт коридоров и улетает вновь. Раз в пять лет в первый день весны наш Мастер расставляет в коридорах новые топоры, которые с того момента должны вызревать сто лет. В этот же день он собирает «урожай» готовых топоров.

– Как сложно!.. – пробормотала Мелина.

Танн кивнул:

– Топоры боганов – лучшие и самые острые в мире, они прорубают всё. И поскольку они такие особенные, никому, кроме Мастера, не разрешается входить в эту пещеру.

Тут он сделал виноватое лицо.

– Не переживай, никто об этом не узнает, – улыбнулся Эрел.

По лицу Танна пробежала тень.

– Да я не об этом беспокоюсь.

Мелина вопросительно подняла брови. Танн колебался, но затем продолжил:

– Возможно, это просто сказки о привидениях, которыми пугают боганов-детей, чтобы они сюда не лазили. Якобы, когда дует очень сильный ветер, коридоры начинают «петь». Это похоже на свист и жужжание. Говорят, это голоса наших предков. Если слушать их слишком долго, можно лишиться рассудка…

Эрел издал короткий смешок, но Мелина чувствовала, что это необычное место всё же произвело на него впечатление.

Когда они вошли в пещеру, Мелина заворожённо смотрела на стены, освещаемые отблесками факела. Скала внутри была белой и гладкой, но при этом вся в каких-то дырках. Мелина не сразу поняла, что ей это напоминает. А когда осознала, то испугалась: стены выглядели как отполированные кости.

Вдруг подул сильный ветер – и многоголосое эхо из всех коридоров и щелей ответило ему. Шелест, шёпот и скуление заставили Мелину содрогнуться, будто она очутилась в склепе. Очень захотелось остановиться, но Танн шёл твёрдым шагом, возможно, даже чуть быстрее, чем прежде. Его движения, как и до этого в лесу, напомнили ей движения волка – такие же быстрые и ловкие. И ни у одной развилки он не задерживался, сворачивал в один из коридоров, будто совсем не думая. Через некоторое время они наконец увидели топоры. Они были вбиты в землю, образуя бесконечный ряд по центру тропы. Сверкали острые лезвия.

– Одежду берегите, – предупредил Танн своих друзей. – Если ткань коснётся лезвий, лезвия её тотчас же рассекут. И постарайтесь не падать.

Мелина с содроганием смотрела на топоры и чувствовала, что её ещё сильнее зашатало, так что она с трудом удерживала равновесие, когда бочком проходила мимо топоров.

Чем дальше они продвигались, тем больше развилок им попадалось. И всё более зловещими становились голоса и вопли.

– Откуда ты знаешь, куда надо идти? – спросила Мелина. – Я думала, ты здесь раньше не бывал.

Танн резко повернулся к ней.

– Святые ледники! Не сбивай меня с мысли!

Только сейчас она почувствовала, что он отнюдь не так спокоен и смел, как она думала. Как же так? Пещера, должно быть, казалась ему даже более зловещей, чем ей. В конце концов, он вырос на сказках о пении ветра. Выбросить из головы страхи своего детства – это требовало настоящего мужества!

– Есть предположения, где нам искать? – спросил Эрел. В его голосе тоже слышалось беспокойство. В тот же миг по коридорам пронёсся такой мощный порыв ветра, что даже их одежда стала развеваться. Тут же последовало пение, которое звучало как плохо слаженный хор в соборе. Танн опустил голову и заткнул уши. Только через некоторое время после того, как снова