На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

— Это правильный подход, — кивнул я.

Разумеется, предложил ему татуировку, и он обещал подумать над этим.

* * *

После практики я поехал в студию. И ко мне сразу же подошёл Лёха. Вид у него был решительный.

— Артём, — сказал он. — Я готов принять своего первого клиента по записи. Ты разрешишь? Марина записала ко мне девушку, которая хочет надпись.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Можно, — ответил я.

В этот раз я даже делал вид, что не наблюдаю, хотя, конечно же, сам контролировал. Так, рабочее место, эскиз, анкета… Лёха подобрал шрифт, расположил надпись…

Движения были верными. Ничего не забыл, сделал всё по порядку. Затем сделал надпись, осмотрел, обработал. Я подошёл посмотреть и удовлетворённо кивнул. Хорошая работа. Линии ровные, глубина верная.

Лёха стал полноправным мастером в «Лачуге должника».

* * *

В студию в гости заглянул Марат.

— Артём, у меня новости! — объявил он с порога. — Родители Дианы сдались!

— Рассказывай, — улыбнулся я.

— Пригласили нас на семейный ужин! — заявил барбершопер. — Представляешь? Я два месяца к ним ездил. Краны чинил, мебель собирал, забор красил. И вчера её отец говорит: «Марат, ты хороший человек. Мы были неправы». Я так обрадовался!

Послушался всё-таки моего совета.

— Я очень рад за тебя, — кивнул я. — Это здорово!

— Я всё делал, как ты сказал! — тут же заявил Марат. — Не спорил, не доказывал. Просто показывал, что я надёжный. И сработало! Спасибо!

Мы немного поболтали, и он убежал к себе. Хорошие новости, они тоже иногда нужны.

* * *

Следующие дни прошли спокойно.

Я работал в студии, ходил на практику, тренировался. По вечерам мы с Вениамином Марковичем продолжали работать над стеной. Валера звонил из Казани, докладывал, что по Цепи пока тишина.

Наследники молчали. Хранитель не появлялся. Верещагин прислал короткую СМС, что ему поверили, но больше на связь не выходил. Я тоже избегал лишних сообщений ему.

Затишье. Я не обманывался на его счёт.

В четверг вечером я уже закрывал студию, когда зазвонил телефон. Соколовский.

— Артём Сергеевич, — выпалил он. — Я только что с выставки. Наконец-то приехали экспонаты, и я лично решил их проверить!

— И? — я уже понял, что новости плохие.

— Чаши нет, — заявил Соколовский.

Приехали…

Глава 14

Украли? — Купили! — А где свидетели?

— Чаши нет? — переспросил я. — Вы уверены?

— Абсолютно, — ответил Соколовский. — Я лично сверял опись. Все экспонаты на месте, кроме одного. Чаши.

— Приезжайте ко мне в студию, — велел я. — Прямо сейчас. На месте всё обсудим.

Я повесил трубку и набрал Михаила. Тот обещал приехать через полчаса. Потом позвонил Валере в Казань, поставил на громкую связь.

Экстренное собрание в «Лачуге должника». Никогда не думал, что моя студия станет штабом. Хотя моя жизнь уже давно перестала быть предсказуемой.

Соколовский приехал первым. Следом появился Михаил. Шут уселся на стойке администратора и наблюдал за всеми с важным видом. Кажется, он единственный из нас сохранял полное спокойствие.

— Рассказывайте по порядку, — сказал я.

Профессор разложил бумаги на столе. Руки у него слегка дрожали.

— Чаша была в описи при отправке из Нижнего Новгорода, — начал он. — Я достал копию, вот, посмотрите сами. Пункт двенадцать, «сосуд ритуальный, медь, восемнадцатый век». Я сам запрашивал эти документы. А вот опись прибытия в Саратов, и пункта двенадцать здесь уже нет.

— Потерялась в дороге? — предположил Михаил.

— Нет, — Соколовский покачал головой. — Я проверил и это по документам. И нашёл распоряжение об изъятии экспоната с маршрута. Кто-то на уровне музейного руководства снял Чашу с перевозки. Официально.

Я внимательно посмотрел бумагу.

— Это не кража со взломом, — сказал я. — У похитителя есть административный ресурс.

— Именно, — кивнул профессор Соколовский. — И это пугает меня больше всего.

— Это меняет всё, — продолжил я. — Мы имеем дело с кем-то, у кого есть власть. Достаточная власть, чтобы организовать изъятие музейного экспоната.

Из телефона донёсся голос Валеры:

— Артём, я могу приехать раньше. Скажи только когда, и я тут же примчу в Саратов.

— Пока оставайся в Казани, — ответил я. — Мне нужно, чтобы кто-то прикрывал тыл. Если Цепь всплывёт там, ты должен быть на месте.

— Понял, — вздохнул он. — Но ты сразу звони, если что.

Я взял распоряжение об изъятии и поднёс ближе к свету. Потом коснулся броши в кармане. Надел монокль и всмотрелся в подпись. «Анализ слабых звеньев».

Подпись была поддельной. Очень хорошей, почти безупречной. Но способность броши и монокля не проведёшь. Подпись принадлежала другому человеку.

— Подпись поддельная, — сказал я. — Чиновник, чьё имя стоит в документе, скорее всего вообще не в курсе, что изъял музейный экспонат.

— Вы уверены? — удивлённо спросил Соколовский.

— Уверен, — я снял монокль. — Значит, тот, кто это сделал, действует изнутри системы. Фальсификатор с доступом к документам и бланкам. И это хорошая новость.

— Хорошая? — удивился Михаил.

— Такого человека можно вычислить, — пояснил я. — Круг людей с таким доступом ограничен. Так что можно сказать, что он оставил свой след.

Соколовский и Михаил переглянулись. Профессор нервно поправил очки, а Михаил задумчиво постукивал пальцами по столу.

— И что мы будем делать? — спросил профессор.

— Вы пока что работайте в музее, вдруг там что-то выяснится, — заявил я. — А я попробую найти след Чаши.

— А если этот человек узнает, что мы копаем? — осторожно спросил Михаил. — Раз у него хватило власти изъять экспонат, ему хватит власти и надавить на нас.

— Значит, будем работать тихо, — ответил я. — Пусть думает, что всё сошло ему с рук.

Я проводил своих гостей и закрыл за ними дверь. Шут проводил их взглядом и снова свернулся клубком на стойке.

* * *

Когда все разошлись, я написал Верещагину. Мы договорились с ним общаться в особой манере, чтобы точно не возникло лишних вопросов.

«Посылка из Нижнего Новгорода потерялась. Не ваши ли грузчики постарались?»

Ответ пришёл минут через двадцать.

«Грузчики ни при чём. Сами в панике, ищут посылку. Думают на старого кладовщика».

Ага. Наследники не брали Чашу. Более того, они сами её ищут и подозревают Хранителя.

Интересная выходит картина. Хранитель, Наследники, мы. И кто-то четвёртый, с поддельными подписями и административным ресурсом. Новый игрок вышел на доску.

Сколько же этих игроков будет!

«А как ваши собственные дела? — набрал я. — Про инструмент, что вы обронили. Не спрашивали?»

Пауза затянулась. Верещагин печатал долго, стирал, набирал снова.

«Спрашивали, — ответил он. — Крепко спрашивали. Вызвали к самому. Три часа держали».

Я представил, как это было. Перепуганный Аристарх Павлович перед Наследниками. Не завидная участь.