На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

«Что уезжал к себе в особняк, охрану проверял. Свидетелей у меня достаточно, вся моя прислуга подтвердит, что видела дома».

Умно. Он заранее подготовил себе алиби.

«А иглу на кого повесили?» — спросил я.

Снова пауза.

«Помните, я говорил про гражданских? Подкупил одного. Молодой курьер, жадный до денег. Он в тот вечер как раз выносил бумаги из хранилища. Я сказал, что видел, как он крутился у сейфа. Теперь копают под него».

Некрасивая история. Подставить живого человека, свалить на него свою вину. Но иначе Верещагину пришёл бы конец. А мне нужен был свой человек среди Наследников.

«Ему ничего не будет?» — спросил я.

«Выгонят, наверное, — отозвался Верещагин. — Или припугнут. До серьёзного не дойдёт, доказательств его вины серьёзных нет. Просто отвёл подозрение от себя и выиграл немного времени».

Ну хоть так.

«А как они вообще ищут?» — набрал я.

«Прочёсывают всех, кто имел доступ, — ответил он. — Проверяют звонки, поездки. Игла для них важнее всего, вы же знаете почему».

Мало того, что это в принципе был их единственный осколок, так она ещё и умела расплетать начертания. Да, её потеря была для них сильным ударом.

«Держитесь, — написал я. — Не суетитесь лишнего. Кто суетится, того первым и подозревают».

«Стараюсь, — пришёл ответ. — Но страшно, Артём. Если узнают, меня в живых не оставят».

«Не узнают, — напечатал я. — Вы всё сделали аккуратно. Просто ведите себя как обычно. И держите меня в курсе всего».

«Понял. Буду на связи».

Я отложил телефон и задумался. Верещагин выкручивался ловко, надо отдать ему должное. Организовал себе алиби, нашёл другого подозреваемого. Но правда всё равно может всплыть на поверхность. А когда всплывёт, перепуганный Аристарх Павлович утопит всех, кого сможет, лишь бы спасти свою шкуру. Такого союзника нужно держать на коротком поводке.

Надо скорее действовать. Я задумался, кто ещё может быть в курсе… И решил на удачу позвонить Знаеву.

Разумеется, тот не знал вообще ни про какой Цех, я просто рассказал ему изменённую версию, проблемы с музейным экспонатом.

Знаев выслушал молча, не перебивая.

— Понял тебя, Артём, — сказал он. — У меня есть пара человечков, которые вращаются в антикварных кругах. Если медную посуду восемнадцатого века кто-то двигает, они узнают.

Я закрыл студию и отправился домой. Ближе к полуночи мне перезвонил Знаев.

— Есть кое-что, — заявил он. — Мои люди говорят, что перекупщики в последние месяцы зашевелились. Скупают инструменты, посуду, всякую мелочь мастеровую. И ходит слух, что заказчик один. Некий очень важный человек из областного правительства. Скупает через подставных лиц.

— Фамилия? — спросил я.

— Пока не знаю, — ответил Знаев. — Но узнаю. Такие вещи в нашем городе долго в секрете не живут.

Я поблагодарил и повесил трубку.

Человек из правительства, значит. Ещё один человек знал про Осколки. Причём знал давно и собирал их тихо, чужими руками, пока мы с Наследниками и Хранителем мерялись силами. Страсти всё накалялись.

* * *

Утро началось с голосового сообщения от Михаила, и с того, что я, прожив уже полгода в этом мире, узнал про существование голосовых сообщений.

«Артём, мы с Еленой всю ночь сидели в архивах. Нашли кое-что очень важное. Чаша в старых записях называется „сосуд памяти“. По описаниям, она могла хранить в себе образ. Начертание или даже воспоминание. Мы думаем, внутри Чаши что-то есть. И тот, кто её украл, хочет это достать».

Я внимательно прослушал это сообщение. Похоже, внутри Чаши было какое-то послание. Как письмо из прошлого. Остаётся только гадать, получилось ли похитителю прочитать это письмо, или для этого тоже требовался мой Монокль.

Я коротко написал ответ, что информацию принял, и мне тут же позвонил Соколовский. Бодрое начало дня.

— Артём Сергеевич, у меня план, — заявил он. — Раз похититель действует через музейные каналы, мы ударим по этим каналам. У меня остались связи в министерстве культуры. Я инициирую официальную проверку сохранности экспонатов.

— И что это даст? — спросил я.

Право же, слишком много информации для одного утра!

— Похититель поймёт, что бумагами заинтересовались, — объяснил профессор. — Он занервничает и начнёт заметать следы. А когда человек нервничает, он начинает двигаться. И мы это заметим.

— Хороший план, — признал я. — Только будьте осторожнее. Этот человек умеет подделывать подписи. Значит, умеет и подставлять людей.

— Я старый волк, — хмыкнул Соколовский. — Меня не напугаешь.

Я положил трубку и принялся собираться на практику.

* * *

Сегодня у меня был последний день практики. По сути просто проставление всех оценок в дневник.

Первым делом я пошёл к старшей медсестре.

— Я хочу сказать тебе спасибо, — сказала Анна Степановна. — За Юлю. Я ведь была против татуировок, ты знаешь. Считала всё это баловством. А теперь смотрю на дочь и вижу, как она радуется. И понимаю, что была неправа. Ты хороший человек, Артём. И хороший специалист. В любом деле, за какое ни возьмёшься.

— Спасибо, Анна Степановна, — ответил я. — Мне было у кого учиться.

Она махнула рукой, но было видно, что ей приятно.

После этого я отправился к главврачу. Той самой женщине, которая когда-то думала не брать меня на практику из-за татуировок. Она молча просмотрела документы, поставила подписи и печать. Потом подняла глаза.

— Краснов, признаюсь, я ошибалась на ваш счёт, — сказала она. — Вы оказались одним из лучших практикантов за последние годы. Спасибо за работу.

— Спасибо вам, — кивнул я.

Я забрал документы и отвёз их в колледж. Практика официально была закрыта. Медбрат Краснов состоялся. Смешно, если вспомнить, с чего всё начиналось.

* * *

По пути в студию мне неожиданно позвонил П. П. Мой бывший арендодатель, странно.

— Артём, привет, — поздоровался он. — Слушай, тут такое дело. К тебе какие-то люди приходили. То есть не к тебе, а ко мне. Про тебя расспрашивали.

Так-так…

— Что спрашивали?

— Давно ли я тебя знаю, — ответил П. П. — Не показывал ли ты мне каких-то особых инструментов. Не рассказывал ли про старых мастеров. Я их культурно послал. Не понравились они мне. Глаза у них какие-то казённые.

— Спасибо, — сказал я. — Вы всё правильно сделали.

Итак, кто-то начал опрашивать всех, кто как-то был со мной связан. И вышли даже на моего прошлого арендодателя.

Глаза казённые, сказал П. П. Не Наследники с их лощёными манерами, не бандиты. Служивые люди. Люди того самого четвёртого игрока.

Круг смыкался.

* * *

В два часа дня ко мне пришёл клиент. Мужчина пятидесяти лет, представился Александром.

— Я хочу татуировку, которая будет напоминать мне о равновесии, — сразу же сказал он.

Необычно, как