Космические мусорщики - A. Чемерис

Нина наконец отцепила от шлема ударившую ее пластину.

– Игорь, мы не успеем, – сказала она. – У меня идет разгерметизация. А нужно еще открыть снаружи шлюз… Спасай хотя бы себя.

– Нервничать заранее нецелесообразно, – бросил Игорь, не выпуская ее руки.

Он упрямо волок ее к цели.

Нина и не нервничала особенно – правда, ситуация, как ни посмотри, выглядела безнадежной.

– Хорошее свидание получилось. Жаль, закончится раньше времени, – произнесла она, стараясь дышать поверхностно, неглубоко, чтобы растянуть кислород на как можно больше времени.

До шлюза оставалось всего метров пять, но у Игоря забарахлил маневренный блок, что все это время работал на максимальной скорости.

– Я больше не двигаюсь, – констатировал молодой человек. – Точнее, отплываю назад…

Сдаваться он, однако, не планировал – и делал загребающие движения рукой. Он словно пытался плыть против течения, которое настойчиво относило его назад.

Затем Игорь начал отталкиваться ногами и одной рукой от соединительного коридора. Это тоже не помогало.

Нина повернула свой регулятор скорости вправо, до максимального показателя, и потянула их обоих на себе. Мощности одного двигателя хватало лишь на то, чтобы оставаться на месте и не отдаляться от шлюза.

РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ СКАФАНДРА. ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ. РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ БЕЗОПАСНОГО ПРЕБЫВАНИЯ – 2 МИНУТЫ.

– Мало времени осталось.

В кои-то веки Нине захотелось по-настоящему, подробно рассказать о своих чувствах.

Правда, она не знала, с чего начать, и не была уверена, что успеет закончить, поэтому ограничилась самым главным:

– Я рада, что встретила тебя. Ни о чем не жалею. Спасибо за все – и прости.

У Игоря полились слезы – он не принимал ее прощания. Изо всех сил он продолжал беспомощно барахтаться в невесомости, вцепившись в ее запястье.

Игорь прекрасно осознавал, что без маневренного блока он тоже, скорее всего, умрет – вот так, в космосе, с Ниной на руках, – только чуть позже, – но это его не интересовало.

– Нина, не надо прощаться. И извиняться не надо. Я тоже ни о чем не жалею, – говорил он сбивчиво, не прекращая отчаянных попыток их спасти. – Сегодня был лучший день в моей жизни, если хочешь знать. Ты была права – мне удалось сделать кое-что значительное. Я совершил важный выбор. Изменился. Помнишь, о чем я говорил в техническом отсеке? Кажется, это произошло именно сегодня. Я поумнел и вырос как личность. А еще ты спрашивала… Ответ – да, конечно. Ты мне правда нравишься. Даже больше. Кого я обманываю?.. Я… я…

…Кто-то грубо вцепился в плечо Игоря, как огромная птица, прервав его на полуслове.

Парень оторвался от созерцания лица женщины, ее закрытых глаз, посмотрел вперед – и обомлел.

Шлюз «Надежды» был открыт. Внутри находился Борис в скафандре, с пультом в руках.

Словно Гэндальф, призвавший волшебных орлов на помощь, мужчина управлял техническим ремонтным дроном, который и ухватил Игоря за плечо.

Дрон потащил обоих к шлюзу.

Парень крепко держал Нину обеими руками, насколько это было возможно в скафандре, молясь, чтобы никакой дрейфующий осколок мусора не ударил их в этот момент.

...К счастью, пронесло.

Борис закрыл шлюзовую дверь сразу за ними. Едва завершилась герметизация, в помещение ворвался Рафаэль, стянул с Нины шлем, проверил пульс и дыхание. Он приложил к ее лицу кислородную маску.

– Как она? – первым делом спросил Игорь, освободившись от своего шлема.

– Жива, жива… – ответил Рафаэль.

Спустя минуту Нина дышала самостоятельно, и Рафаэль отодвинул маску с ее лица.

Некоторое время она парила в невесомости с закрытыми глазами, как спящая царевна. Наконец ее веки дрогнули.

Пьяным голосом Нина произнесла:

– Мне приснился космос…

– Ты и была в космосе.

– Открытый космос… звезды… ночная Земля… и любимый человек, который признается мне в любви…

– Это гипоксия, – пояснил Борис Игорю. – Сейчас еще инопланетян увидит.

– …высшая точка моей жизни, хоть я и умирала…

– Не обращай внимания, она скоро придет в себя, – смущенно бормотал Борис, вытаскивая вместе с Рафаэлем Нину из скафандра.

***

Отсоединение

Нина лениво огляделась, словно спросонья.

Она лежала на полу в техническом шлюзе кольцевого модуля «Надежды», где еще недавно была в заложниках вместе с Борисом и грозилась устроить массовое самоубийство.

Из центрального модуля ее принесло туда направленными потоками воздуха, как когда-то – найденный в космосе спутник.

Из-за того, что Нина обнаружила себя на борту «Надежды», ей вдруг показалось, что все произошедшее за последнее время, включая сигнал SOS, «Седьмое небо», спутник, ГЛАЗ и террористов, – это лишь яркий сон, который в реальности длился не более минуты и случился, когда она, скорее всего, ударилась головой в лифте по приезде из центрального модуля.

Сон, как обычно поутру, сразу стал забываться, уплывать из Нининой памяти. Она даже успела восхититься собственным воображением, создавшим настолько правдоподобную фантазию, и порадоваться, что никаких террористов на самом деле нет, однако вскоре почувствовала тянущую боль в боку.

Перевязанная Игорем рана дала о себе знать.

…Нина также обнаружила, что на ней чужая рубашка…

КАЖЕТСЯ, ЧТО-ТО ИЗ МОЕГО «СНА» ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИЗОШЛО…

Очень уставшие и помятые лица Рафаэля и Бориса, обращенные к ней, их внимательные, обеспокоенные взгляды – тоже заставили Нину подозревать, что яркий «сон» был не сном вовсе и нужно не забыть его, а напротив, как следует вспомнить.

Нине удалось восстановить в памяти некоторые события, в том числе обстрел в центральном модуле «Седьмого неба». Она смутно помнила, что потянула Игоря в технический шлюз. Что произошло после, ускользало от нее, смешивалось в вязкую кашу впечатлений.

«Я здесь, значит, каким-то образом я добралась до «Надежды», – постановила Нина.

Она решила не тратить времени впустую, не пытаться восстановить в памяти свой побег с «Седьмого неба» – у нее были другие срочные дела.

Нина объявила, что ей требуется обработать рану и принять обезболивающее.

– После этого можем отсоединяться, – заключила она.

– Ты… точно в порядке? – мягко спросил Борис, который – с перебинтованной ногой – сидел на полу рядом.

Рафаэль – по другую сторону от Нины – рассматривал начальницу с недоверием.

– В полнейшем, – мотнула головой Нина. – Нужно только обезболивающее, говорю же. Приму его и буду – помнишь, как ты недавно сказал? – «как огурчик».

Борис покачал головой: он, очевидно, не поверил словам об «огурчике».

– Вы чуть не умерли в открытом космосе… – произнес он, кивнув