Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

– Неужели ты думала, что шесть дней пути мы будем обитать и спать со всеми в гамаках? – весело фыркает Одуванчик.

«Ты-то точно нет», – про себя, соглашаюсь с ним я.

Мужчина снимает тюрбан, цепь, халат и вытягивается на кровати. Она значительно уже, чем обычная двухместная, но явно предназначена для двоих. Другого места для сна в каюте я тоже не наблюдаю. На кораблях всегда экономят место.

– Я устал Эви, и ты ночь не спала. Вертелась как угорь в очаге. Раздевайся и ложись. К обеду нас разбудят. – Мужчина отворачивается лицом к стене, давая мне возможность тоже приготовиться ко сну.

В своей котомке разыскиваю сорочку, не торопясь переодеваюсь, ловя себя на том, что больше не стесняюсь мага, даже если он вдруг решит посмотреть. Устраиваюсь на оставшемся свободном краешке ложа. Под плеск волн за окном и плавное качание барка неожиданно для себя быстро засыпаю.

– Детка, нас приглашают на обед, – журчит мне на ухо блондин, не думая давать простор, вжимается в меня всем телом.

Если в повозке мы были не одни, а в хан-сарае у нас была огромная кровать, то здесь мне придётся непросто. Его жар и объятия окутывают уютом, мне сложно противиться такому заманчивому теплу. В очередной раз напоминаю себе, что мужчина рядом со мной – любитель женщин. И будь на моём месте другая, он бы точно так же обнимал её не теряясь.

Я так резко отодвигаюсь от него, что чуть не валюсь с узкой кровати на дощатый пол, но в следующий удар сердца оказываюсь спутанной невидимыми сетями. Наверное, теми же самыми, которыми он пленил меня в покоях Ларенхолла. Беспомощно лежу на спине, безуспешно дёргая руками и ногами в путах.

– Не беги от меня, – сипит Одуванчик и накрывает мой рот своим. Но вопреки ожиданию, целует без напора, просто мягко скользя губами по моим, покоряет неторопливой лаской. – Эви…

Я трусливо закрываю глаза, чтобы не замечать его проникновенного взгляда, сопротивляюсь голосу, что трогает за живое. Тело тут же обретает свободу, и я молча соскальзываю с кровати, так и не рискуя смотреть на мужчину. Приковываю свой взгляд к маленькому круглому окну. Нервно наматываю платок, как попало формируя складки. Потом Рорри переделает. Все мои мысли сконцентрированы вокруг сумеречника. Я гипнотизирую окно, ощущаю, как жжёт спину между лопаток от пристального внимания мужчины. Верно ли я расцениваю его действия? Почему мне кажется, что с другими он не столь заботлив и терпелив? Склоняюсь, что это самообман… Чем я отлична для него от большинства других женщин? Подумаешь, обладательница редкого дара, а больше я ничем не примечательна.

Так боюсь довериться, а потом лечить разбитое сердце… Если будет что лечить, учитывая неизвестное будущее.

– Ты очень громко думаешь, девушка-вран, – так привычно вырастает за спиной сумеречник и умело помогает поправить платок. – Если сомневаешься – только спроси.

Его слова заставляют меня обернуться и посмотреть на него.

– Спросить? И ты скажешь, как есть, не лукавя и не скрывая ничего? – я спрашиваю в лоб. И правда, какой смысл ходить вокруг да около.

– Не обещаю, что выверну душу. Смотря, что ты спросишь, – в своей манере, насмешливо дёргает бровями Амиран. – Но врать и лукавить не стану. – Поменяв настрой на серьёзный, блондин ждёт.

– Кто я для тебя? Зачем ты целуешь меня, обнимаешь? Я чётко дала понять: короткие интрижки меня не устраивают! – Отслеживаю его мимику я, в стремлении узнать правду.

– Хм… я думал об этом, Эви. Ты мне понравилась сразу. В том зале, когда набросилась с поцелуями. Было бы печально забыть тебя такой. Из-за твоей привязки за последние дни я вспомнил, что произошло, с момента нашей встречи. Свои мысли и эмоции. Я понял тогда, что ты была там неспроста. Но ты меня переиграла, – вдруг взрывается хохотом он. – Я подумал, что молодую воровку интересуют драгоценности или другие ценные вещи, коих полно́ в замке. Не отрицал, что ты можешь быть и шнырялой кого-то из наших внутренних соперников. Поверь, таких предостаточно при дворе Государя. Сразу отметил, какая ты красивая и ладная. Не то что знатные дамочки. Они тяжелее фужера с вином ничего не держали в своих слабых ручках. А ты была другая: крепкая хватка, прямой взгляд без жеманства. Думал, проведу с тобой горячую ночку, как ты сама, и если не признаешься, зачем проникла в замок – тогда уже отправлю к дознавателям.

А я-то! Наивная, как куропатка по осени, чуть не угодившая в суп, решила, что провела его своей игрой.

– Но узнавая тебя с завтрака в твоём доме, понял, что ты интереснее, чем я думал, – и доверительно шёпотом добавляет: – До тебя меня никто раньше не связывал.

На его признание не могу сдержать смешка. Он опять об одном.

Лукавый взгляд становится серьёзным, в нём снова вихрем закручивается туман.

– А потом приятным открытием стало, что за обликом дерзкой воровки находится светлая душа: сопереживающая и ранимая.

Я теряюсь. Эти качества не делают меня сильной. И я уж точно не хотела быть такой в глазах других.

– Не стал бы тебя неволить, но когда заручился согласием отправиться в путь, не скрою – это порадовало. – И с завидной для меня смелостью заявляет: – Ты меня притягиваешь с каждым днём только сильнее, вороница. В этом и есть смысл поцелуев и заботы о тебе. Никаких секретов и скрытых умыслов.

Молчу. Амиран не лжёт, об этом говорит и его прямой взгляд вкупе с уверенным голосом. И моё чутьё.

– Если мой интерес к тебе не вызван печатью, которую ты оставила на мне, Эвара, – немного мрачно заканчивает сумеречник.

Такая унылая предпосылка никому не в радость. Разве что самому белобрысому магу! Закончится очередной оборот Золотого Светила – и он избавится от меня. Насовсем.

– У меня нет ответов, Амиран. Если так, вместе с ощущением о моём здоровье и чувством направления, уйдёт и твоя симпатия ко мне, – сухо отвечаю я. Но так будет лучше и правильнее. Кому будет приятно, что ты интересен из-за какой-то там печати?

– Не грусти, детка. Мы разберёмся с этой загадкой, как и с другими. Не успел сказать, твои сильные эмоции и волнения я также чувствую. И прямо сейчас тоже, – более оживлённо заканчивает мужчина, возвращая к себе задорный настрой. – И, Эви… Ты собралась на обед в сорочке?

В сорочке? Он так вывел меня из себя поцелуями, что я схватилась за платок, не