Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

опасна, — сказал он. — Очень опасна. Ты — бомба. Бомба с неисправным детонатором. Я не знаю, когда ты рванёшь. Но я знаю, что будет, если ты не научишься. Ты уничтожишь всё. Всё вокруг. И себя. И тех, кто рядом. Я этого не допущу. Не потому что я добрый. А потому что ты — ценная. Слишком ценная, чтобы просто выбросить. И слишком опасная, чтобы оставить без присмотра. Поэтому ты пойдёшь со мной. В Орден. И я научу тебя. Контролировать себя. Свою силу. Свой Клосс. Или я тебя сломаю. Или ты сломаешься сама. Но я добьюсь результата. Понимаешь?

Я кивнула. Медленно. Я понимала. Он не хотел меня спасти. Он хотел меня использовать. Но не как Совет. Не как даверсы. По-другому. Как что-то, что можно вырастить. Выковать. Сделать.

— Понимаю, — сказала я.

Он смотрел на меня. Долго. Потом — чуть наклонил голову. Набок. Как кошка. Как будто слушал что-то. Что-то внутри меня. Что-то, чего я сама не слышала.

— Ты боишься, — сказал он.

Это был не вопрос. Утверждение.

Я не ответила. Я смотрела в пол.

— Боишься меня, — сказал он.

Я подняла глаза. Посмотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его зелёные глаза. На его тонкие губы. На его длинные пальцы.

— Да, — сказала я. Тихо. Честно. — Боюсь.

Он кивнул. Медленно. Плавно.

— Хорошо, — сказал он. — Бойся. Это правильно. Я — опасен. Я — не друг. Я — не мама. Я — не папа. Я — Наставник. Я буду тебя учить. Жёстко. Иногда — больно. Но я не сделаю тебе зла. Потому что ты — мой актив. А активы не ломают. Их используют. И ты будешь работать. Или сломаешься. Но ты будешь работать. Понимаешь?

Я смотрела на него. И чувствовала — снова — ниточку. Тонкую. Тёплую. Которая не рвалась. И я не понимала, что это. И боялась. Но кивнула.

— Понимаю, — сказала я.

Он отвернулся. Пошёл дальше. Я — за ним. Молча. По длинным серым коридорам. К кораблю. К Ордену. К чему-то новому. К чему-то страшному. К чему-то, чего я не знала.

Но я шла. Потому что иначе — останусь здесь. С ними. Которые хотели меня изучать. Которые хотели меня забрать. Которые смотрели на меня как на что-то. Не как на человека.

А он — смотрел иначе. Не как на человека. Не как на образец. Как на актив. Опасный. Ценный. Нужный. Его. Только его.

Я шла за ним. И ниточка — тонкая, тёплая — тянулась между нами. И не рвалась.

Глава 23. Тени на троне

Часть I. Совет

Тронный зал на флагмане «Вечный Узурпатор» был нестерпимо тих.

Та тишина, что наступает после взрыва — оглушительная и давящая. Воздух, обычно насыщенный псионической энергией даверсов, теперь был тяжёлым и спёртым, словно после бури. Слуги-приспешники замерли по своим местам, не смея шелохнуться, стараясь стать невидимками.

В центре зала, перед своим троном, стоял Первый. Облако тьмы вокруг него не колыхалось, а застыло, сгустилось, превратившись в подобие чёрной, неподвижной статуи. Лишь два кроваво-красных огонька его глаз пылали в этой мгле с такой яростью, что, казалось, прожигали дыры в реальности.

На гигантском главном экране догорала последняя сводка с поля боя в рукаве 27rt. Тактическая карта, испещрённая алыми значками поражений, кричала о катастрофе. Флот даверсов, посланный удержать стратегический перекрёсток гипер-маршрутов, известный как «Лямбда-27rt», был разгромлен. Разбит. Уничтожен. Отступил с позором, оставив горящие обломки своих кораблей и тысячи тел крильтов на произвол судьбы.

Битва длилась тридцать семь часов. Тридцать семь часов ярости, крови и металла. И они проиграли.

Вокруг Первого, в креслах из чёрного магруна, сидели члены Совета — высшие даверсы, чьи красные глаза горели в полумраке, отражая тревогу и смятение. Элис, чья форма казалась лишь чуть более осязаемой, чем тень, нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Виктор, массивный и неподвижный, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Остальные советники замерли, стараясь не привлекать внимания.

— Объясните, — голос Первого прозвучал негромко, но каждое слово падало, как обточенный льдом камень, заставляя присутствующих содрогаться. — Объясните мне, как могло произойти это... это недоразумение.

Один из младших даверсов, тот, что отвечал за тактику, сделал шаг вперёд. Его собственная аура страха смешивалась со страхом перед гневом Первого.

— Первый... они изменили тактику. Авдеи... они не шли в лобовую. Они использовали нашу ярость против нас. Заманивали ударные группы в ловушки, расставленные их новыми... «охотниками за головами». Их пси-операторы работали на подавление, а не на подчинение. Они выбивали команды кораблей, превращая дредноуты в беспомощные гробы, а затем расстреливали их с безопасной дистанции. Мы... мы не были готовы к такой тактике.

— Не были готовы? — Первый медленно повернул к нему свою безликую маску. — Мы владеем этой галактикой тысячелетиями! Мы ломали империи! Мы подчиняли расы, чья мощь и не снилась этим выскочкам-Авдеям! А вы говорите мне, что мы «не были готовы» к тому, что они поменяют построение флота?!

— Их действия были... нелогичными! — попытался оправдаться другой советник. — Они бросали в бой лучшие силы, неся колоссальные потери, лишь бы оттеснить нас! Как будто эта никому не нужная дыра в пространстве была для них важнее всего! Мы не могли предугадать такой... иррациональности!

— Иррациональности? — Первый издал звук, похожий на скрежет ломающегося металла. — Это не иррациональность! Это отчаяние! Они ищут её так же яростно, как и мы! Они думают, что, оттеснив нас, они получат преимущество в поисках! Они готовы жечь свои же ресурсы в топке этой безумной охоты! А мы... мы играли с ними в шахматы, пока они громили нас тараном!

Он прошёлся по залу, и его ярость наконец вырвалась наружу. Предметы на консолях задрожали. Несколько экранов взорвались, осыпая осколками пол. Приспешники вжались в стены.

— Мы потеряли Лямбду-27rt! Врата в три смежных сектора! Контроль над гипер-маршрутом, по которому шло шестьдесят процентов нашей тёмной материи! И всё из-за чего? Из-за призрака! Из-за девочки, которую мы нашли на той забытой планете, изучали её клосс, пытались понять его природу, и которую теперь не можем найти!

Он остановился перед главным экраном, смотря на карту поражения.

— Где она? — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Где наша маленькая «Кайра», ради которой мы устроили эту погоню? Где