Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

И впереди увидел стену.

Стену из воды. Течение, которое несло меня сюда, теперь било навстречу. Я видел, как Владимир и Данила борются с ней, вкладывая в каждый гребок всю силу, продвигаясь мучительно медленно.

«Если я пойду их путём, я проиграю. Карбас тяжелее. Я выдохнусь раньше, чем дойду до середины».

Но я и не собирался идти их путём.

Я вспомнил карту из ночного видения. Там, справа от основного русла, у края рифов, была суводь — место, где вода закручивалась обратно, создавая течение вверх. Слабое, незаметное с берега, но достаточное.

«Но для этого мне нужно увидеть её. Увидеть не глазами, а Даром. Почувствовать воду. Найти ту струю, которая пойдёт со мной».

Я посмотрел на свои руки. Они были мокрыми — брызги от вёсел, вода через борт. Ладони красные, ободранные. Но контакта было мало. Слишком мало.

«Нужен прямой контакт. Долгий контакт».

Я посмотрел на дно карбаса. Вода хлюпала по щиколотку — холодная, грязная, просачивающаяся через щели. Та самая течь, которую они заложили.

«Но эта вода — мой контакт с рекой».

Я глубоко вдохнул. Задержал дыхание.

И опустил обе руки в воду на дне карбаса.

Холод ударил мгновенно — острый, пронзительный. Пальцы онемели за секунду. Но я не убрал руки. Держал их в воде, растопырив пальцы, давая холоду проникнуть глубже.

Я закрыл глаза.

Заглушил всё вокруг — рёв рифов, крики чаек, скрип вёсел. Сфокусировался только на воде. На холоде. На давлении течения.

«Покажи мне. Покажи мне суводь. Покажи, где вода идёт обратно».

Боль пришла мгновенно.

Не постепенно. Она обрушилась сразу — острая, как удар молотом по затылку.

Я стиснул зубы так, что челюсти заскрежетали. В висках взорвалась пульсирующая боль, расходящаяся волнами к глазам, к ушам, к основанию черепа. За веками вспыхнули красные искры. В ушах зазвенело — высокий, пронзительный писк.

«Держи. Держи контакт. Мне нужно увидеть».

И мир изменился.

Вода перестала быть просто водой.

Она стала партитурой — сложной, многослойной, живой. Я не видел её глазами. Я чувствовал её всем телом, всем сознанием. Как будто сам стал частью реки.

Главное течение шло прямо на меня — чёрный шёлк стали, режущий, безжалостный. Оно неслось через центр русла с такой силой, что любая лодка должна была бороться из последних сил.

Но это было не единственное течение.

Справа, у края рифов, где камни создавали завихрения, я почувствовал другое движение. Не прямое. Круговое. Вода ударялась о камни, закручивалась, шла обратно — вверх по течению.

Суводь.

Я видел её как серую полосу на фоне чёрной стремнины. Узкую, слабую, но достаточную. Она шла вдоль правого края рифов, петляя между камнями, и выходила выше.

«Вот он, мой путь. Туда, где никто не пойдёт. Где все видят опасность камней, но не видят помощь обратного течения».

Боль усилилась.

Пульсирующая, раскалывающая череп изнутри. В висках колотило, словно забивали гвозди. Дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. Руки начали неметь — не от холода, от перегрузки.

«Хватит. Оборви контакт. Ты видел, что нужно».

Но я ещё подержал. Ещё пять секунд. Запомнил путь — каждый поворот, каждый камень, каждую струю. Впечатал карту в память.

Потом резко выдернул руки из воды.

Боль не ушла. Она пульсировала в висках, за глазами, в затылке. Звон в ушах был оглушающим. Я открыл глаза — мир поплыл, раздвоился, потом медленно сфокусировался.

Я тяжело дышал, держась за борт. Руки дрожали — мелкой дрожью, неконтролируемой. Во рту пересохло мгновенно — дикая жажда.

«Цена. Вот она, настоящая цена».

Но я получил то, что хотел. Карта была в голове. Я знал, где суводь. Знал, как к ней пройти.

Я посмотрел вправо — туда, где начиналась моя тропа.

Между двумя большими камнями — узкий проход, метра два шириной. Опасный. Течение било туда с боков, создавая завихрения. Любой нормальный кормчий обошёл бы стороной.

Но я видел, что за этим проходом начинается суводь. Обратное течение, которое понесёт меня вверх.

Я схватил вёсла — руки слушались плохо, пальцы дрожали, но я заставил их двигаться. Развернул карбас вправо.

Один гребок. Второй. Третий.

Карбас пошёл к камням.

С берега раздались крики:

— Куда он идёт⁈

— Там камни! Он врежется!

Я не обращал внимания. Просто греб, держа курс.

Течение било в правый борт, пыталось развернуть лодку. Я компенсировал коротким гребком правым веслом. Карбас выровнялся.

Проход приближался. Два чёрных камня. Вода между ними бурлила, закручивалась в воронку. Опасно. Смертельно опасно для лёгкой лодки.

Но мой карбас был тяжёлым. Его масса, его инерция — то, что было проклятием на прямом течении, здесь становилось спасением. Тяжёлая лодка не боялась завихрений. Она проламывалась сквозь них.

Я вошёл в проход.

Вода ударила в борта с обеих сторон. Карбас дёрнуло, закрутило. Я вложил в гребки всю оставшуюся силу — левое весло, правое, оба вместе. Лодка выровнялась. Нос прошёл между камнями — в сантиметрах от каждого.

И вдруг я почувствовал.

Течение изменилось.

Вместо того чтобы бить навстречу, оно подхватило карбас и понесло вперёд. Не быстро — не так, как несло вниз. Медленно, мягко, но настойчиво.

Суводь.

Обратное течение, которое шло вверх, огибая рифы с края.

Я перестал грести. Просто держал вёсла в воде, подправляя курс. И лодка плыла. Река сама несла меня вверх.

Плечи горели огнём. Руки дрожали, едва держали вёсла. Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне. Губы потрескались. Жажда была такой сильной, что я едва сдерживался.

Но я плыл. Вперёд. Вверх.

Я обогнал Данилу.

Он греб из последних сил. Лицо красное, мокрое от пота. Он увидел меня боковым зрением — увидел, как я плыву мимо, почти не работая вёслами. Уставился на меня, словно увидел призрак.

— Как… — начал он, но не хватило дыхания.

Я прошёл мимо, не ответив.

Потом обогнал купеческого сына.

Впереди показался Владимир Ржевский. Он шёл первым. Его струг продвигался быстрее других, но даже он выглядел измотанным. Владимир греб яростно, вкладывая в каждый гребок всю злость.

Я догнал его.

Он услышал плеск моих вёсел, обернулся. Увидел меня — на тяжёлом карбасе, без руля, идущего вровень с ним.

Лицо его исказилось. Сначала удивление. Потом непонимание. Потом ярость.

— Ты… — выдохнул он, но слова утонули в рёве воды.

Я не смотрел на него. Просто плыл дальше, держась своей тропы.

И обогнал его.

Медленно, но верно. Мой тяжёлый карбас прошёл мимо его быстрого струга.

Владимир