Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Ой, правда, бывало!

– Мужской или женский?

– Я даже не знаю… Если честно, то я не всегда его слушаю. Мало ли о чем я могу подумать.

– Напрасно. Ты должна знать, что это с тобой говорит не часть тебя, а то, что находится вне тебя, но связано с тобой и по-своему заинтересовано, чтобы тебе было лучше, чтобы ты быстрее развивалась. Слушайся его, не бойся. Когда ты к этому привыкнешь, тебе станет легче жить.

– Я попробую, – неуверенно согласилась Пенни.

– Это важно ещё и потому, что нас окружают не только добрые к нам существа, но и всякие нехорошие темные сущности, которые в свое время либо недополучили живого Света, когда тот разгонял мрак, либо возгордились и решили, что могут обойти великие законы мирозданья и обрести божественность, сорвав печати мудрости в низших мирах, чтобы по закону подобия, о котором я тебе уже говорила, получить мудрость из миров высших.

– Мы об этом говорили?..

– Да, когда я сказала, что мы состоим из бесчисленных миров и сами составляем миры. Раньше говорили проще: что наверху, то и внизу. Закон подобия. И когда были сорваны низшие печати, светлые боги вступили в борьбу с темными силами, и началась великая Асса…

Пенни вспомнила, что Руна уже читала ей об этом, причем читала здесь же, на кромке стола. Значит, она только что зачем-то обманула её, сказав, будто дочитала до конца и больше из «Сид’э» здесь ничего нет. Нет, стол достаточно длинный и широкий, чтобы на нем уместилось ещё что-нибудь эдакое, полезное и интересное. Но не может же она напрямик спросить об этом наставницу. Вероятно, у Руны есть на то свои причины. Чтобы случайно не выдать свою догадку, Пенни перевела разговор на другую тему.

– Вы ещё говорили, что расскажете мне сегодня про числа, – напомнила она.

Руна кивнула, покопалась в разложенных на столе рамках и положила перед девочкой ещё одну, на которой были изображены все те же, ставшие уже привычными знаки-образы.

– Чисел у нас, как ты понимаешь, великое множество, но всех их можно записать точно так же, как и слова. Потому что в кенсае почти каждому образу соответствует его внутреннее число. Чтобы внутреннюю числовую суть образа извлечь на поверхность и записать, наши предки договорились в таких случаях ставить над знаками вот такую косую полоску, похожую на лопатку. Какой у нас первый знак?

– «Исток».

– Правильно. А исток всегда один. Он – первый. Поэтому и внутренний образ его – единица. Что означает второй знак?

– «Боги».

– Поскольку богов множество, и никто до конца не знает, сколько, то у второго знака числовой сущности просто нет. Теперь третий.

– «Ведаю».

– Тут можно привести несколько объяснений: я и то, что я знаю, или знание, как взаимосвязь двух начал, скажем, известные нам цвета как промежуток между полным мраком и ослепительно ярким светом. Как бы то ни было, числовая сущность этого знака – два. Сущность трех заложена в следующем знаке – «говорю» или, как его называли прежде, «глаголю». Тут ты сама можешь уловить суть троичности и в действии – я, говорящий, говорю что-то кому-то, – и в том, что я говорю. То, что я говорю тебе, заключено в звуке, обладает образом и несет в себе смысл. Так что, как ни верти, получается тройка.

Так они постепенно дошли до десятка, потом десятками – до сотни, и, наконец, сотнями до тысячи.

– Только не говори, будто все запомнила, – сказала под конец Руна. – Для начала будешь подсматривать вот сюда. Постепенно все само уляжется и ты будешь удивляться, почему раньше ни о чем таком не догадывалась. У меня так было. Кроме того, если перенестись в мир чисел и при этом не забывать про образы, их отражающие, то и здесь нам в помощь приходят внутренние связи. Если не веришь, давай начнем числа складывать друг с другом по очереди и выстраивать в линию. А потом посмотрим на получаемые образы.

– Как это?

– К одному прибавить два дают сколько?

– Три.

– К двум прибавить три?

– Пять.

– К трем – пять?

– Восемь.

– А к пяти восемь?

– Тринадцать, – сообразила Пенни. – А к восьми тринадцать – двадцать один.

– Вот видишь, мы с тобой, таким образом, получили ряд чисел. Теперь вернемся к их образной сущности и посмотрим, что получилось. Когда я ведаю, знаю Мудрость, то начинаю говорить, то есть, нести её другим. Ведение и Глагол дают нам Бытие. Глагол, соединяясь с Бытием, дают нам…

– Равновесие.

– Хорошо. Бытие в Равновесии дает Устранение причин бед. И происходит все это лишь тогда, когда человек поступает как бог, живущий на земле.

Пенни не верила собственным ушам. Все, что говорила ей сегодня Руна, находило в ней моментальный отклик, будто она это знала и теперь лишь вспоминала. Но бабушка точно ничего подобного рассказать ей не могла. Тогда откуда же?

– А почем у меня иногда возникает такое ощущение, как если бы это со мной уже когда-то происходило? – вслух задалась она вопросом, не надеясь получить ответ. – Хотя я знаю, что этого не было.

– Этого не было с тобой в нашей действительности. Но запросто могло произойти в другой. Например, во сне. Некоторые мудрые люди верили, что мы одновременно живем в нескольких мирах, а во время сна, когда наше явное тело спит, другое, тело Нави, переносится в те миры, где ты точно так же живем и общаемся со знакомыми и незнакомыми по этому миру телами. Так мы за одно время получаем не один, а несколько опытов жизни. И тем быстрее развиваемся.

Впоследствии Пенни думала, что заметила за окном какую-то тень, подходившую к дому, и потому с уверенностью сказала:

– Сейчас в дверь постучат.

Но тогда она сказала это просто так, словно очнувшись и вспомнив такой же случай. Сидела она при этом спиной к двери, и потому никакого движения за окном видеть не могла.

В дверь постучали.

– И кто же это? – поинтересовалась Руна, вставая. Причем поинтересовалась у нее, у Пенни, словно пытаясь проверить её прозорливость.

– Бабушка, – машинально ответила девочка, вспомнив свой утренний сон.

Она ошиблась: Руна впустила в избу не бабушку, а привратницу Дилис. Не тратя время на вежливости и даже не сняв капюшона, Дилис отмахнулась от предложения присесть и велела Пенни немедленно собираться и следовать за собой. То, что она прерывает занятия, её совершенно не волновало.

Пенни бросила извиняющийся взгляд на Руну. Та успокаивающе кивнула и стала