Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, — всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.

Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, — да какой угодно! — лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.

Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.

Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.

— Есть! — вдруг подала голос Полина. — Правда, сломанные.

— Дай сюда, — тут же оживился я.

Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.

Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.

Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.

— Ну что? — спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.

— Работает, — спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. — Ищем ещё.

— Зачем? — поморщился он.

— За шкафом, ёпт, — огрызнулся я. — А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры — и вперёд.

Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.

Но мне хватит и более-менее целых стёкол, чтобы соорудить защитную шапку и больше не бояться солнечного света.

Чем я тут же и занялся, когда мы перебрали и отложили самые достойные варианты. Более-менее крупные осколки я сразу же велел убрать.

Полина понимала их ценность, а потому не стала тупо ссыпать в карман рюкзака. Она выудила на свет пластиковый контейнер, в котором хранились приправы и соль, дополнительно расфасованные по разным баночкам и пакетам. Их она переложила в полотенце и снова убрала поглубже. Контейнер же тщательно протёрла и застелила чистой майкой, на которой и разложила живые защитные стёкла. Бережно обернув их майкой, закрыла контейнер и тоже отправила его в центр рюкзака.

А я тем временем уже занимался шапкой для себя. Тем более что все инструменты для этого у меня были. Я прихватил их из своего гаража ещё тогда, когда делал подобную защиту для Полины с Вороном. Как чувствовал, что ещё пригодятся. Правда, тогда я думал скорее о том, что рано или поздно придётся ремонтировать шапки друзей. А оно вон как вышло.

Я не спешил, теперь меня мало беспокоил скорый рассвет. Да и в Москву я уже не собирался. Колян подождёт. Я очень хотел увидеть брата, поговорить с ним, обняться, познакомиться с его женой. Но у меня осталось незаконченное дело, и это не давало мне покоя. Такой уж я человек. Спать не смогу, если не доведу работу до логического конца. Собственно именно по этой причине я раньше частенько торчал в гараже до поздней ночи.

Шапку я отыскал здесь же. Точно такую же, из плотного материала, чтобы она не просвечивала. Прорезал отверстия для глаз, которые Полина обметала, чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное — дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

— Всё, — скомандовал я. — Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Вот только отъехать от базы нам не удалось.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную