Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Я щёлкнул пальцами.

— Сотни тысяч обычных горожан превращаются в берсерков. Продавец хватает нож и бросается на покупателя. Извозчик давит прохожих. Слуга душит хозяина. Мать…

Я замолчал, давая им додумать.

— Хаос. Кровь. Огонь. Конец порядка. И посреди этого ада — Орден Очищения, который приходит как спаситель, — закончил я.

Бестужев сидел белый как мел. Его руки тряслись — тремор, вызванный острым стрессом. Он-то понимал — его дочь, его Анна тоже пьёт московскую воду.

Нет, не пьёт. Бестужевы употребляют воду из собственных источников в загородном поместье. Старые аристократические привычки иногда спасают жизнь.

Но он этого не знает. И его страх — моё оружие.

— Доказательства, — произнёс император. — Помимо ваших слов.

Справедливое требование. На месте монарха я бы тоже потребовал доказательств. Красивые слова ничего не стоят без подтверждения.

— Лучшее доказательство — мой враг, — ответил я. — Орден Очищения. Они пытались меня убить уже несколько раз.

Я загнул палец:

— Первый раз — в клинике «Новая Заря». Их некромант Михайлов натравил на меня боевого мертвяка.

Второй палец:

— Второй раз — покушение на графа Бестужева. Введение смертельной дозы инсулина под видом витаминов. Граф расследовал их деятельность, и они решили его убрать. Мне удалось спасти его.

Бестужев кивнул, подтверждая.

Третий палец:

— Третий раз, когда агент Ордена Зайцев вырастил в подвале одной из клиник паразита из остатков уничтоженной воронки. Мы его нейтрализовали, но это показывает — они не отступают.

Я опустил руку:

— Орден охотится на меня не потому, что я некромант. Некромантов они используют в своих ритуалах — я видел доказательства. Они охотятся на меня потому, что я мешаю им. Потому что я единственный, кто понимает их методы и может им противостоять.

Дубровский поднял бровь:

— Почему вы — единственный?

— Потому что для противодействия тёмной магии нужно её понимать. Знать изнутри. Инквизиция умеет находить и уничтожать некромантов, но они не понимают, как работает наша магия. Они как врачи, которые умеют резать опухоли, но не знают, откуда эти опухоли берутся.

Я позволил себе усмешку:

— Я знаю. Потому что из их мира. И именно поэтому могу их остановить.

Император забарабанил пальцами по столу.

— А главное доказательство, — добавил я, — это то, что случится с Москвой через неделю или две, если мы будем просто сидеть и обсуждать протоколы. Но тогда доказывать уже будет некому. И некому будет слушать.

Император переглянулся с Дубровским. Обмен взглядами длился лишь мгновение, но в этот момент было сказано больше, чем в часовой беседе. Я уловил микровыражения на их лицах — поднятые брови, лёгкий наклон головы, сжатые губы. Невербальный диалог, отточенный годами совместной работы.

Князь едва заметно кивнул.

— Хорошо, доктор, — Николай Александрович откинулся в кресле. Его поза изменилась — стала менее формальной, более расслабленной. Признак того, что первый барьер недоверия преодолён. — Вы меня заинтересовали.

Он переплёл пальцы:

— Каков ваш план?

Хороший вопрос. У меня был план, но сейчас предстояло его озвучить так, чтобы монарх не решил, что я окончательно спятил.

Я мысленно перебрал варианты подачи. Можно было начать с малого, постепенно подводя к главным требованиям. Но это заняло бы время, которого у нас не было. Десять минут аудиенции — это ничто. Император наверняка ценит прямоту.

— План прост, — начал я. — Я и моя команда уничтожаем оставшиеся воронки. Быстро. Эффективно. До того, как Орден успеет активировать свою армию.

— Звучит разумно, — признал император. — И сколько времени это займёт?

— При благоприятных условиях — неделя. При неблагоприятных — две.

— Неблагоприятные условия?

— Инквизиция, — я произнёс это слово без эмоций. — Каждый раз, когда я уничтожаю воронку, происходит выброс некромантической энергии. Инквизиция засекает его и посылает отряд. Я трачу время на то, чтобы скрыться или отвлечь их. Время, которое должен был потратить на следующую воронку.

— Значит, вам нужна защита от Инквизиции, — констатировал Дубровский.

— Не защита. Свобода действий, — я выпрямился. — Мне нужен полный иммунитет от преследований. Для меня и моих людей. Официальный приказ Инквизиции — не вмешиваться в мою деятельность.

Дубровский поднял бровь:

— Вы просите карт-бланш на незаконную магическую деятельность. Это беспрецедентно.

— Ситуация тоже беспрецедентна, князь.

— И всё же, — он покачал головой. — Вы понимаете, что вы просите? Легализацию некромантии? Пусть даже временную.

— Я прошу разрешения делать грязную работу, которую больше никто не может сделать. Инквизиция умеет искать некромантов, но не умеет уничтожать воронки. Они пытались — я видел следы их попыток. Безуспешные.

— Почему безуспешные?

— Потому что для уничтожения тёмной магии нужна тёмная магия. Это как… — я подбирал сравнение, понятное неспециалисту, — как прививка. Чтобы победить болезнь, нужно ввести в организм ослабленную версию той же болезни.

— Гомеопатия? — усмехнулся Дубровский.

— Нет. Настоящая медицина. Гомеопатия — это когда вы разводите каплю яда в океане воды и надеетесь на чудо. Я предлагаю контролируемое применение концентрированного противоядия.

Император слушал молча, переводя взгляд с меня на Дубровского и обратно.

— Допустим, — сказал он наконец. — Допустим, мы даём вам этот… карт-бланш. Что ещё?

Вот он, момент истины. Второе требование — куда более рискованное.

— Но этого мало, — сказал я.

И император, и его советник уставились на меня с одинаковым выражением: смесь удивления и раздражения. Как будто домашняя собака вдруг заговорила человеческим голосом и потребовала повышения зарплаты.

Николай Александрович усмехнулся:

— Вам чего-то не хватает для спасения мира, доктор?

— Мне нужен доступ в Государственное хранилище. К одному конкретному артефакту.

— Какому именно? — голос Дубровского стал ещё суше, если это вообще было возможно.

— Чёрному кристаллу, известному как «Осколок Полуночи».

Реакция была мгновенной и красноречивой. Дубровский резко поднял голову, и его непроницаемая маска дала первую серьёзную трещину. Глаза расширились, ноздри раздулись, желваки заиграли под кожей. Признаки острого адреналинового выброса — «бей или беги».

Император перестал улыбаться. Лицо окаменело, превратилось в холодную маску.

— Вы… — князь помедлил, подбирая слова. Впервые за всю встречу он выглядел выбитым из колеи. — Вы поразительный наглец, доктор.

— Слышал это не раз, — кивнул я.

— Одно дело — просить помилования, — император наклонился вперёд, и в его позе появилось что-то хищное. — Другое — требовать ключ от главной сокровищницы Империи.

Он сцепил пальцы перед собой и продолжил:

— «Осколок Полуночи» — артефакт категории «Абсолют». Вы знаете, что это означает?

— Знаю, Ваше Императорское Величество.

— Таких в хранилище всего семь. Каждый из них — оружие, способное уничтожить город. Или создать его. Они находятся под защитой, которую не может преодолеть ни один маг Империи. И вы приходите сюда и… требуете один из них?

Последнее слово он почти выплюнул.

— Не требую. Прошу.