Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Надо будет присмотреть за ним. Не из альтруизма, разумеется. Просто мёртвый покровитель — бесполезный покровитель. А живой Бестужев ещё может пригодиться.

— Вы уверены в своём плане? — прошипел граф, не поворачивая головы. Голос был сдавленным, словно кто-то сжал ему горло невидимой рукой.

Классический симптом генерализованного тревожного расстройства (хроническое психическое состояние, характеризующееся постоянным беспокойством, не связанным с конкретной угрозой) — избегание зрительного контакта при стрессе. Плюс ларингоспазм (спазм голосовых связок от нервного напряжения) лёгкой степени.

— Абсолютно, — ответил я, хотя абсолютная уверенность в моём случае означала примерно шестьдесят процентов. Остальные сорок распределялись между «возможно, нас казнят» и «скорее всего, всё пойдёт не по плану».

— Абсолютно? — Бестужев скосил на меня глаза. — Вы понимаете, что поставлено на карту?

— Моя жизнь, — пожал я плечами. — Ваша репутация. Безопасность Москвы. Судьба Империи. Мелочи.

— Мелочи… — граф издал звук, похожий на скрежет ржавых петель. То ли смех, то ли стон. — Вы либо гений, либо безумец, доктор.

— Почему «либо»? Эти понятия не взаимоисключающие.

Впрочем, когда у меня что-то шло по плану?

В последний раз такое случалось тысячу лет назад, когда я планировал завоевать соседнее королевство и действительно его завоевал. Правда, потом меня прокляли, убили, воскресили в чужом теле и обязали спасать жизни до конца дней. Классика жанра. Начинаешь за здравие, заканчиваешь за упокой. Буквально.

Мы миновали очередной поворот, и коридор стал ещё шире. Теперь между стенами могла бы пройти колонна солдат в полном боевом построении. Потолок взметнулся вверх, теряясь в полумраке. Откуда-то сверху лился рассеянный свет — то ли магические светильники, то ли скрытые окна.

Мимо нас прошёл чиновник в мундире — седой, согбенный, с папкой документов под мышкой. Он покосился на нас с выражением крайнего неодобрения и ускорил шаг. Видимо, узнал графа. Или меня. Слухи в столице распространяются быстрее чумы.

— Тот человек, — тихо сказал Бестужев, когда чиновник скрылся за поворотом. — Статский советник Кравцов. Заместитель министра внутренних дел.

— И что?

— Он входит в ближний круг князя Дубровского. Всё, что он увидел, станет известно князю ещё до начала нашей аудиенции.

Я мысленно отметил эту информацию. Дубровский, значит. Серый кардинал при императорском троне. Человек, который, по слухам, знает всё обо всех и использует это знание с хирургической точностью.

— Хорошо, — сказал я.

— Хорошо⁈ — Бестужев едва не споткнулся. — Вы понимаете, что…

— Понимаю. Но если Дубровский узнает о нашем визите заранее, он успеет подготовиться. А подготовленный противник — предсказуемый противник.

Граф посмотрел на меня странным взглядом:

— Иногда вы говорите как полководец, а не как врач.

Если бы он знал, сколько армий я повёл в бой за свою долгую жизнь. Сколько крепостей осадил, сколько королевств покорил. Впрочем, тогда мои армии состояли преимущественно из мертвецов, и я был Архиличем Тёмных Земель, а не доктором Пироговым.

Времена меняются. Методы — тоже.

Мы прошли мимо караула — двух здоровяков в золочёных кирасах, с алебардами в руках и абсолютно пустыми взглядами. Профессиональная деформация гвардейцев — научиться смотреть сквозь людей, как через стекло. Я таких за тысячелетие повидал немало. Большинство из них потом становились отличными зомби — дисциплинированными, послушными, не задающими лишних вопросов, если я вообще оставлял им возможность говорить.

Вот только почему с алебардами? Похоже, оружие магическое.

Некромантское зрение активировалось автоматически — привычка, выработанная за последние месяцы. Ауры гвардейцев светились ровным оранжевым светом, без тёмных пятен или аномалий. Здоровые мужики в расцвете сил. Если что пойдёт не так, справиться с ними будет проблематично. И они маги.

Мы остановились перед огромными двустворчатыми дверями. Резьба по дереву изображала двуглавого орла, терзающего змея. Символика понятна: Империя побеждает зло. Иронично, учитывая, что сейчас перед этими дверями стоит то самое зло, которое Империя так старательно искореняет.

Камергер в расшитом золотом кафтане оглядел нас с выражением крайнего презрения. Видимо, мы недостаточно напудрены для его вкуса.

— Граф Алексей Петрович Бестужев, — объявил он, заглядывая в свой список. — И… — пауза, полная яда, — доктор Пирогов.

Даже слово «доктор» он произнёс так, словно оно означало «чистильщик выгребных ям».

— Его Императорское Величество примет вас, — камергер сделал ещё одну паузу, — несмотря на обстоятельства.

— Благодарю, — ответил Бестужев с ледяной вежливостью. — Мы ценим снисходительность Его Императорского Величества.

Двери распахнулись, и я первым делом осмотрелся.

Зал был огромен. Нет, не так. Зал был космически, непристойно, вызывающе огромен. Потолок терялся где-то высоко, поддерживаемый колоннами из цельного лазурита. Высота — метров двадцать. Акустика здесь наверняка чудовищная: каждый шёпот разносится по всему помещению, а каждый крик звучит как глас божий.

Свет падал из высоких стрельчатых окон, преломляясь в тысячах хрустальных подвесок люстр, и рассыпался по полу радужными бликами. Пол выложен мозаикой — карта Империи, если я правильно понимаю. Мы с графом сейчас топтались где-то в районе Урала.

В моём прошлом мире тронный зал Тёмных Земель тоже впечатлял. Но там величие достигалось за счёт устрашения — чёрный обсидиан, пылающие черепа, реки магмы и декоративные скелеты по углам. Здесь же давило другое — осознание древней, устоявшейся, абсолютной власти, которая не нуждается в устрашении, потому что и так очевидна.

И в этом бесконечном пространстве — всего две фигуры за огромным столом в дальнем конце зала. Император и его помощник. Или император и его серый кардинал, если называть вещи своими именами.

Путь до стола занял целую вечность. Шаги гулко отдавались под сводами, отсчитывая секунды до решающего момента. Раз, два, три… Двадцать шагов. Тридцать. Сорок.

Я использовал это время, чтобы изучить своих будущих собеседников.

Николай Александрович оказался именно таким, каким я его представлял по светским хроникам: шестидесяти лет, с усталым, но проницательным взглядом. Борода аккуратно подстрижена, с проседью, придающей ему вид мудрого патриарха. Мундир безупречен — тёмно-синий с золотым шитьём, ордена в два ряда на груди. Осанка выдаёт человека, который привык нести на плечах груз целой империи. И этот груз, судя по лёгкому кифозу (искривлению позвоночника назад) в грудном отделе, уже начал сказываться на его здоровье.

Жива вокруг него светилась золотом с серебряными прожилками — признак мощного природного дара и ещё более мощной воли. Аура была плотной, концентрированной, без разрывов и затемнений. Здоровый человек. Точнее, относительно здоровый.

Я заметил лёгкую асимметрию в потоках энергии вокруг правого колена — артроз, скорее всего. И характерное уплотнение ауры в области печени — либо последствия обильных трапез, либо начальная стадия жировой дистрофии (накопления жира в клетках печени). Ничего критического, но через десять-пятнадцать лет может стать проблемой.

Впрочем, через десять лет я либо избавлюсь