Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Ещё одна маска из бесконечной коллекции.

Анна зашевелилась на кровати.

— Уже уходишь? — её голос был сонным.

— Да. Спи.

Она села, протирая глаза.

— Я хотела проводить тебя…

— Не нужно. Отдыхай.

Я подошёл к кровати, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Вернусь к вечеру.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Бестужев ждал меня в холле. Он тоже был в парадной одежде — строгий чёрный костюм, орденские планки на груди, фамильный перстень на пальце. Его лицо скрывалось под маской холодной вежливости.

— Доброе утро, — сказал я.

— Утро, — ответил он сухо.

Никаких «добрых». Что ж, после вчерашнего это было ожидаемо.

Мы вышли к машине — бронированному лимузину с затемнёнными стёклами. Водитель в форме открыл нам дверь.

Мы сели на заднее сиденье, разделённые широким пространством, как враги на переговорах.

Машина тронулась.

Москва за окном просыпалась. Улицы постепенно заполнялись людьми, машинами, обычной утренней суетой. Люди спешили на работу, дети шли в школу, продавцы открывали магазины.

Никто из них не знал о воронках. О заражённой воде. О том, что каждый глоток из-под крана может быть шагом к безумию.

— Я всё же настаиваю, — голос Бестужева прервал молчание. — Чтобы вступительное слово было за мной.

Я не повернул головы. Продолжал смотреть в окно.

— Нет.

— Пирогов…

— Говорить буду я. И точка.

Он открыл рот, готовясь спорить. Я повернулся к нему.

— Алексей Петрович, — мой голос был ровным, почти скучающим. — Вы можете продолжать спорить. Можете настаивать, требовать, угрожать. Но результат будет один: говорить буду я. Потому что только я могу объяснить императору то, что он должен знать. Вы это понимаете так же хорошо, как и я.

Он поджал губы и отвернулся к окну. До конца поездки мы не обменялись ни словом.

Императорский дворец возвышался над Москвой, как памятник величию и власти. Белый мрамор, золотые купола, бесконечные колоннады. Архитектура, призванная подавлять, внушать благоговение, напоминать каждому входящему о его ничтожности перед лицом имперской мощи.

Я смотрел на это великолепие с лёгкой усмешкой.

Тысячу лет назад я видел дворцы и пострашнее. Я сам жил в одном из них — чёрная крепость в сердце Тёмных Земель, построенная из костей моих врагов. По сравнению с ней этот дворец был милой дачей в пригороде.

Но признаю, впечатляет. Для смертных.

Машина остановилась у парадного входа. Гвардейцы в алых мундирах с золотыми эполетами стояли по обе стороны, неподвижные как статуи. Их глаза смотрели прямо перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретном.

Мы вышли из машины. Церемониймейстер — худой человек с вытянутым лицом и выражением вечного неодобрения — встретил нас у дверей.

— Граф Бестужев. Доктор Пирогов, — он произнёс моё имя так, будто оно оставляло неприятный привкус во рту. — Следуйте за мной.

Мы вошли во дворец. Мрамор, золото, хрустальные люстры размером с небольшой автомобиль. Картины в позолоченных рамах, изображающие сцены из имперской истории. Статуи императоров прошлого, смотрящие на нас с постаментов.

Всё это великолепие было призвано подавлять. Напоминать о своей незначительности. Внушать страх и почтение.

На меня оно не действовало. Я видел слишком много дворцов. Строил и разрушал слишком много империй. Тысяча лет существования делает человека… или нечто, что когда-то было человеком… невосприимчивым к подобным трюкам.

Бестужев рядом со мной был напряжён. Я видел, как он поправляет галстук, как сжимает руки. Опытный придворный, который провёл полжизни в этих коридорах, и всё равно нервничает.

Мы шли по бесконечным коридорам, наши шаги гулко отдавались в тишине. Мимо проплывали двери, портреты, статуи. Всё сливалось в одну непрерывную ленту роскоши.

Наконец мы остановились перед огромными дверями.

Тронный зал. Двери были высотой метров пять, может, шесть. Резное дерево, позолота, имперские гербы. По обе стороны стояли гвардейцы с церемониальными алебардами.

— Ждите, — церемониймейстер исчез за дверями.

Мы остались одни. Если не считать гвардейцев, которые всё равно были больше похожи на статуи, чем на живых людей.

Бестужев стоял рядом, его лицо было бледным. Он нервно сцепил руки за спиной.

Я смотрел на двери.

Забавная ситуация, если подумать. Тысячелетний Архилич, который сам когда-то был правителем, идёт просить о помощи в спасении империи, которая существует меньше трёхсот лет.

Я мог бы захватить эту империю сам. Мог бы поднять армию мёртвых и пройти от Москвы до Петербурга, не встретив серьёзного сопротивления. Мог бы сесть на этот самый трон и править так, как правил когда-то.

Но это было бы слишком просто. И слишком скучно.

А главное — это не решило бы проблему воронок. Орден Очищения не откажется от смены власти. Им нужно не правительство свергнуть, им нужно уничтожить сам порядок вещей.

Так что приходится играть по правилам. Надевать маску лояльного подданного. Кланяться императору, которому я годился бы в прапрапрапрадеды. Очередная ирония судьбы.

Двери начали медленно открываться. Беззвучно, плавно, как во сне. Сквозь щель пролился золотистый свет.

Я сделал глубокий вдох. Что ж, пора.

Глава 10

Императорский зал встретил меня так, как и полагается встречать незваного гостя — холодом, величием и немым укором. Мол, какого демона ты сюда припёрся, бастард?

Правильный вопрос. Я и сам себе его задавал, пока шёл по бесконечным коридорам, выложенным малахитом и яшмой.

Коридор тянулся и тянулся, словно кишечник великана, проглотившего слишком много золота. Стены украшены гобеленами с батальными сценами — какие-то древние победы над какими-то древними врагами.

Лица героев вытканы с такой детализацией, что казалось, они следят за нами. Учитывая уровень магической защиты дворца, вполне возможно, что так оно и было.

Граф Бестужев шагал рядом, и по его напряжённой спине можно было изучать анатомию трапециевидных мышц. Гипертонус четвёртой степени (патологическое перенапряжение мышечных волокон, при котором мышца становится твёрдой, как камень, и болезненной при пальпации), если применять профессиональную терминологию.

Проще говоря, старик был на взводе.

Понять его несложно. Одно дело — быть покровителем талантливого врача-бастарда. Совсем другое — явиться с этим врачом на аудиенцию к императору после того, как сказанный врач оказался в розыске у Инквизиции как некромант. Политическая карьера графа висела на волоске, и волосок этот с каждым шагом становился всё тоньше.

Я украдкой активировал некромантское зрение, оценивая состояние своего спутника. Аура Бестужева пульсировала нездоровым оранжевым светом с багровыми прожилками — верный признак хронического стресса, осложнённого острой тревогой.

Артериальное давление явно повышено, судя по расширенным капиллярам на скулах. Пульс частит — тахикардия, как минимум сто десять ударов. Если так продолжится, к концу аудиенции у него случится гипертонический криз — резкий скачок