7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова

не оставляло чувство неправильности, абсурдности происходящего. Вроде всё было как обычно: мы с друзьями и старшей сестрой отправились в парк аттракционов развеяться. Но почему-то меня не оставляло чувство, что я нахожусь во сне или иллюзии.

У одного из аттракционов я обернулась и в глазах сестры на секунду увидела насмешку и такую неприкрытую злость и ярость, что замерла, не в силах сдвинуться с места.— Лилу, ты в порядке? — подошла ко мне Ма Ша, приложив холодную, мертвецки холодную руку ко лбу.— Да… — запнулась я и, уже более уверенно, ответила: — Да, я в порядке.Соврала.Я совершенно точно не была в порядке, и может быть, поэтому, когда мне показалось, что игрушка у меня в руках зашевелилась, я не удивилась. Мордочка лисёнка повернулась в мою сторону, и я увидела вместо кукольных блестящих полусфер живые, хитрые глаза лиса. В этот момент боль в голове стала неимоверной. Её практически невозможно было терпеть. Сердце бешено билось, было тяжело дышать, перед глазами всё плыло. Шум толпы, музыка, огни — всё навалилось на меня, словно шум водопада, через который невозможно прорваться.

Я с силой прикусила губу и, почувствовав вкус крови, поняла, что дышать стало легче. Появились силы отойти чуть в сторону, туда, где было меньше всего людей.

Сев на скамейку, я лишь сильнее прижала к себе снова застывшую игрушку, которая словно служила мне якорем в этом безумии. Меня раздирала странная двойственность: с одной стороны, я не понимала, как справиться с этим состоянием, с другой — дыхание само по себе менялось: вдох, задержка, выдох, задержка. На всё по четыре удара сердца. Паника, которая вот-вот грозила накрыть волной, отступала, а потом сквозь ворох мыслей и образов появились слова, которые я, кажется, проговаривала десятки раз:— Форма — пустота, а пустота — форма. Пустота неотлична от формы, форма неотлична от пустоты; что форма — то пустота, что пустота — то форма. Точно так же эмоции, понятия, кармические образования, сознание. Здесь, Шарипутра, все дхармы отмечены пустотой.

Я заставила себя сосредоточиться и медленно начала проговаривать слова, даже если они казались мне полной бессмыслицей. Бессмыслица или нет, не важно, главное — они помогают успокоить мятущийся разум.

Где-то чуть выше пупка собирался жар. Я чувствовала, как по меридианам медленно течёт ци. И это тоже было странно. «Какие меридианы? Какая ци? Глупость, сказки, придуманные кем-то», — билась истеричная мысль, заглушаемая Сутрой сердца. И вместе с тем я чётко понимала — это не глупости, это часть моей повседневной жизни. Прямо сейчас ци, которое я поглощаю из окружающей среды, медленно течёт по меридианам, собираясь в золотом ядре.

Сутра Сердца позволила успокоиться и принять свои сомнения. Если я действительно чувствую, что нахожусь во сне или иллюзии, значит, мне надо проснуться или развеять её. Я погрузилась в медитацию, снова и снова проговаривая слова, которые давно стали моей неотъемлемой частью.— Форма — пустота, а пустота — форма. Пустота неотлична от формы, форма неотлична от пустоты.

Под бесконечное монотонное проговаривание сутры я видела, как люди, ещё недавно казавшиеся обычными, из плоти и крови, становились прозрачнее и прозрачнее, превращаясь в едва различимые тени. Какофония звуков, которая была едва различима, снова стала слишком громкой, бьющей по ушам, раздражающей, словно находишься рядом с ребёнком, который бьёт по барабану палкой.

Я была права. Это иллюзия. Сложнейшая формация, смешивающая реальность и наваждение. Палатки, аттракционы, — слово, которое я принесла из иллюзии, — это реальность, люди — фантом. Всё это должно сделать любого, кто войдёт сюда, частью этой иллюзорной ярмарки, заставить потерять бдительность, расслабиться, а значит — сделать нас абсолютно беспомощными перед тем, кто защищает крестражи госпожи Ма Ша.

Я заметила, что фантомные фигуры людей снова начинали обретать плотность. Кажется, если я пробуду здесь ещё немного, то снова окажусь затянутой в иллюзию. Сейчас мне надо как можно быстрее выйти за пределы гробницы, ведь на площадке перед входом иллюзия не действовала, как мне кажется. И потом можно подумать о том, как вытащить из иллюзии своих спутников. А вот насколько влиянию гробницы подвержена госпожа Ма Ша — большой вопрос. Интуиция подсказывала мне, что основательница Демонического пути прекрасно знала, чего можно ожидать от этой своей гробницы, просто не посчитала нужным поставить нас в известность. Сильно обижаться за это на неё я не буду: в конце концов, у неё есть свой план, просто он сильно расходится с нашим.

Я поспешила направиться к выходу из гробницы, но не успела я далеко уйти, как рядом появился Бонта-кун.— Ффума? Фума фу? — с вопросительной интонацией пробормотал он.

Я постаралась его обойти и чуть ускориться, но он всё так же топал рядом со мной, периодически выдавая вопросительные слова и протягивая мне иллюзорные парящие шарики. Глядя на этого маскота с большими и круглыми глазами, я вдруг поняла, что госпожа Ма Ша в некоторой степени была права: в нём было что-то очаровательное. Но с каждым его вопросом моё сознание словно мутнело. Кажется, эти медведи — тоже часть иллюзии, ну или её основа.

Я сильно ускорилась и выскочила из гробницы. Жаркое палящее солнце ослепило, а ветер заставил меня поёжиться. По счастью, это чувство длилось недолго: дальше заработал “Бинсян”, и пребывание на палящем солнце пустыни стало гораздо комфортнее.

Усевшись на теплую площадку, я задумалась: что я могу противопоставить сложной иллюзии? Вопрос нетривиальный…

Пока я пребывала в состоянии глубокого раздумья, раздался звук быстрых шагов и из гробницы буквально вывалилась госпожа Ма Ша. Выглядела она плохо.

Кажется, основательница демонического культа была уверена, что я не смогу скинуть с себя иллюзорный контроль, и то, что я быстро покинула гробницу, оставив её за пределами допустимого расстояния, стало для неё неприятным сюрпризом. Госпожу Ма Ша трясло, она была бледна, на лбу выступил холодный пот. На рукавах ханьфу проступили кровавые следы, измазав белые пионы алым.

— Бай Лилу! — я перевела взгляд на нее и отшатнулась от неприкрытой ненависти. Впрочем, госпожа Ма Ша глубоко вздохнула, взяла себя в руки и мило улыбнулась. И в этой улыбке не было даже тени той ненависти, которую я уловила только что. — Милая Лилу, ты слишком быстро ушла.

— Там слишком темно, — улыбнулась я. Хотя госпожа Ма Ша и взяла себя в руки, полностью погасить жажду крови она пока не смогла и было понятно, что основательница Демонического пути в ярости, и была бы не прочь использовать на мне Узы Сюэланьци,