Натиск - Марцин Подлевский

Они улетали.

Им предстояло еще несколько прыжков в самой туманности Лагуна, чтобы наконец оказаться в межзвездной пустоте между скоплениями. Пока же, летя со скоростью, которая, к удивлению всех, достигла девяти десятых скорости света, они медленно покидали систему. Двигатель, как и антигравитоны, гудел и работал как золото — и это при относительно небольшой нагрузке на ядро. Что бы ни сделали микроты, в итоге «Лента» стала одним из самых быстрых космических кораблей в Выжженной Галактике.

Но не всё изменилось к лучшему.

Сначала они не могли понять, что произошло. Это было что-то, что можно было заметить краем глаза, а может, только почувствовать — что-то на грани обычного восприятия — и они поняли это уже давно, когда микроты делали свою работу. У них было ощущение, что конструкция прыгуна немного изменилась, слегка задевая призрачную структуру. Если они сосредотачивались на этом, ощущение исчезало, но Эрин, сидящая за навигационной консолью, начала чувствовать, что видит то же, что с самого начала замечала Пинслип Вайз.

Возможно, это все еще была «Лента». Но «Черная ленточка» — корабль-призрак — находилась рядом и дрожала, стремясь вынырнуть на поверхность.

— Невозможно, — прошептала Хакл. Сидящая рядом с ней Вайз криво улыбнулась и посмотрела на первого пилота.

— Что происходит? — спросила она.

— Ничего такого, — пробормотала Эрин, но астролокатор бросила на нее такой взгляд, что Хакл в конце концов пожала плечами. — Мне кажется, — наконец сказала она, — что что-то не так. Что-то… с этим проклятым кораблем. Как будто он… не знаю, меняется? Как будто в нем что-то есть. Понимаешь, о чем я?

Пинслип медленно кивнула головой. До буя оставалось еще немного, поэтому она отняла руки от приборов. Посмотрела Эрин прямо в глаза.

— Добро пожаловать, — сказала она, — в мой мир.

— Мой дорогой экипаж, — неожиданно раздался голос в интеркоме. — Скоро мы совершим наш первый глубинный прыжок. Готовьтесь к стазису… и ты тоже, Грюнвальд. Хватит бегать по коридорам. Тански?

— Да? — спросил компьютерщик из Сердца.

— Синхронизируй воскрешение на пять минут после прыжка. Мы будем ждать вас вместе с Помсом.

— Вы не… вы не будете впадать в стазис, капитан?

— Это не должно вас интересовать. Может быть, да, может быть, нет. Что бы я ни сделал, за свой стазис отвечаю я сам, и никто не будет мне его назначать, — донеслось из динамиков. — Так что оставь уже программное обеспечение, Персональ, потому что ничего интересного в нем не найдешь, и готовься подавать Белую Плесень. Вайз?

— Да? — спросила Пинслип.

— Зайди ко мне на минутку.

— Стаз…

— Ты пойдешь последней. Жду.

— Это никогда не закончится, — пробормотала Пин, глядя на Эрин, которая смотрела на нее с явным сочувствием.

— Ты справишься?

— Сейчас да, — сказала она, вставая с навигационной консоли. — Не волнуйся, со мной ничего не будет, — закончила она, видя, что Хакл кивает головой, но без особого убеждения. Слабо улыбнулась ей и направилась к капитанской каюте.

Когда добралась до места, оказалось, что у Единственного есть компания.

Рядом со столом стоял доктор Джонс. Вайз переступила порог каюты и остановилась посередине, услышав, как за ней закрылась дверь. Антенат сидел за столом в кажущейся неподвижности, сложив руки в небольшой треугольник.

— У нас, кажется, небольшая проблема, — начал он.

— В смысле? — спросила она, подражая его полуироничному, скучающему тону. Единственный слегка улыбнулся.

— У меня вопрос технического характера, — начал он. — Как ты думаешь, убийство этого бедного, страдающего от глубокой депрессии человечка очень опечалит Миртона Грюнвальда?

— Я не понимаю…

— Подожди… — Трансгресс прервался и нажал кнопку интеркома. — Внимание, — бросил он тоном дружеской беседы, — я снова приглашаю всех, кроме Хаба, в стазис. Ставлю таймер на десять минут, — добавил он, пользуясь лежащим на столе тактильным голо, и настраивая несколько индикаторов. Почти сразу на мониторах «Ленты» появилось 09:59. — Ну, что скажешь? — продолжил он, снова глядя на Пин. — Я всегда ценил твое мнение… даже если ты этого не помнишь. Итак? Смерть доктора отразится на Грюнвальде?

— А почему тебя это так интересует? — спросила она. — Какое тебе дело до Миртона?

— Ты удивишься, но Грюнвальд мне интересен. У него способности, которых не должно быть. В нем нет ни грамма психофизийного вируса, а он годами находится в Глубине в сознании и импринтирует корабли. Тебя это не интересует?

— Нет.

— А меня как раз наоборот. Поэтому меня беспокоит возможный эффект воздействия травмы на столь интересное существо. Однако у меня здесь объект, который можно в лучшем случае держать в стазисе, потому что через мгновение он разнесет вам головы или повредит прыгун. Понимаешь мою дилемму?

— Не делай этого, — сказала Пин. Единственный опустил подбородок на ладонь, явно задумавшись. Он все еще смотрел на Джонса. — Не убивай его. Это плохо кончится. Миртон… это его сломает.

— Думаю, ты немного преувеличиваешь, Вайз. Он же крепкий парень, наш Грюнвальд. — Антенат встал и подошел к доктору. — Глянь-ка, — пробормотал он, — жалко смотреть. Он едва держится на ногах.

— Оставь его!

— Он все время бормочет. О холоде. И о других вещах. О которых, честно говоря, он не должен иметь ни малейшего представления.

— Он спас меня, — сказала она. — Если бы не доктор, я бы до сих пор лежала в АмбуМеде.

— Не спорю, что он был полезен. И я ему за это благодарен. Поэтому я подумал о быстром и гуманном конце. Не думаешь, что это был бы акт милосердия?

— Нет, — твердо ответила она. Но трансгресс еще не закончил.

— Ты неправильно подходишь к вопросу. Позволь мне облегчить тебе задачу. Представь, что у тебя, например, больной пес. Ты знаешь, что такое пес?

Пинслип покачала головой. Она смотрела уже не на Единственного, а на Джонса.

— Ну, тогда какое-нибудь другое любимое домашнее животное. Допустим, оно неизлечимо больно и, вероятно, страдает. Ты не подвергнешь его эвтаназии?

— Люди не животные… — слабо проговорила она. — Мы же можем пристегнуть его к стазис-стойке, как ты говорил. Тебе не нужно его убивать. Пожалуйста…

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Но у меня