Натиск - Марцин Подлевский

— Да? — спросила она.

— Спасибо тебе.

— Скажем так, — ответила она немного охрипшим голосом, выходя в коридор, — что мы пока что в расчете. В конце концов, совсем недавно ты сделал для меня кое-что.

— В смысле? — он не понял. Хакл остановилась на мгновение и посмотрела прямо на Грюнвальда.

— Это просто, Миртон, — объяснила она, и на ее уставшем лице на мгновение появилась улыбка. — Набил кому-то морду.

***

Корабль менялся.

Они не могли точно сказать, как, но чувствовали это изменение — медленное, но уверенное и твердое, как рост кристаллов. Оно было рядом, но неуловимое, трещащее, как иней, и пронизывающее прыгун холодом. Освобожденные Помсом микроты медленно меняли структуру корабля, хотя нельзя было сказать, насколько глубоким было это изменение. В любом случае, изменение шло — и набирало обороты.

Его чувствовал Месье, с яростью и страхом глядя на работу микротов в машинном отделении.

Его чувствовал доктор Харпаго Джонс, который на всякий случай отошел подальше от своего кабинета и сел в одном из коридоров «Ленты».

Его чувствовала Эрин Хакл, с удивлением наблюдая за небольшими программными изменениями в навигационной консоли.

Его почувствовал Хаб Тански, обнаружив неизвестный кодовый вирус Единственного, практически связанный с импринтом Миртона Грюнвальда.

Его почувствовала Пинслип Вайз, которая внезапно открыла глаза и с ужасом увидела над собой закрытый колпак АмбуМеда.

И его почувствовал Миртон Грюнвальд — болезненно и исключительно лично, как болезнь, разъедающую его собственный организм. Изменение окутывало его, как чужой импринт, и подавляло: что бы ни делал Единственный, это медленно отнимало у него прыгун, как будто импринт преобразовывался трансгрессивным вирусом.

Антенат становился настоящим капитаном прыгуна. Миртон почувствовал эту перемену… и не собирался этого позволять.

Он все еще был уставшим, но не мог сдаться сейчас, в самом начале битвы. Закрыл глаза, лежа на кушетке. Ему очень нужно было подключиться к системе корабля… но действительно ли? Разве его персональные порты не были протезами? Чему научил его Единственный?

«Ты чувствуешь это, правда?» — сказал трансгресс. «Тогда я даю тебе выбор. Воспользуйся своей способностью и прикоснись к приближающимся кораблям. Почувствуй их так, как чувствовал свою мать».

«Лента» уже была импринтована. А это означало… должно было означать, что он не позволит ее забрать.

Это длилось долго. Несколько раз он почти потерял сознание. Два или три раза едва не проиграл, чувствуя ужасный натиск Единственного, исходящий от нанитов и программы. Однажды уже хотел сдаться, думая, что то, что он делает, не имеет ни малейшего смысла.

Но «Лента» все еще была его. Только его. И он не мог ее оставить. Поэтому боролся до самого конца. Сопротивляясь руками и ногами заражению импринта. И наконец — потерял сознание.

Он не знал, победил или проиграл. Заснул тяжелым, глубоким сном. Но программное обеспечение из кристаллов микротов знало. И хотя оно выполнило свои многочисленные задачи, они не были завершены на все сто процентов.

«Лента» уже не была прежней «Лентой». Но она по-прежнему оставалась его кораблем. Прыгуном Миртона Грюнвальда.

***

Пинслип Вайз совсем не хотела идти на доклад.

О том, что они отправляются — и скоро — она узнала через несколько часов после выхода из АмбуМеда. Большую часть времени провела в своей каюте, заблокировав дверь с помощью сенсорной панели. Она прекрасно понимала, что это не имеет никакого смысла — Единственный не стал бы беспокоиться из-за примитивной блокировки. Поэтому провела первый час, уставившись на закрытую дверь и время от времени поддаваясь дрожи, остаткам прежней кататонии.

Тому, что она вообще стояла на ногах, была обязана доктору Харпаго. Хорошо, что он разрешил ей принять нейродопамин. Наверняка заметил в ее лице то, что она разглядела в нем уже давно. Свой своего узнает. Наркоман всегда почувствует наркомана.

Она могла стать нейронаркоманкой. Но сейчас это меньшая из ее забот. У нее были другие проблемы, не цветные веселые пастилки. Проблемы, связанные с Джаредом и существом, которое захватило его машинное тело. Неужели то, что она тогда сделала с Машиной… она сделала с тенью того, кого встретила на Евроме? С его ностальгическим воспоминанием? Неужели этот… принц, призрак, трансгресс, практически лишенный тела, был частью ее детства? Он определенно наполнял его… и в то же время что-то у нее отнял. А может, она сделала это с самим машинным Джаредом? Потому что он был другим, не таким, каким она его помнила? Потому что, в отличие от того, он был невиновен? Она понятия не имела. Знала одно. Это был отличный повод принять еще одну таблетку.

Но время бежало, и когда наконец на внутреннем мониторе появилось сообщение о вызове в каюту капитана, Вайз поднялась с кушетки и медленно побрела к двери. То, что она якобы нужна, не вызывало сомнений: если они отправятся, рано или поздно ей придется настроить навигацию. Поэтому собралась с духом и нажала на геносканер двери, которая с тихим, полным отчаяния вздохом, скользнула в стену.

Выйдя в коридор, сразу почувствовала холод. Еще недавно вид тонкого инея, шепот и тени, возможно, производили на нее впечатление, но теперь она лишь улыбнулась. Этот корабль всегда был Призраком — или, скорее, тенью бывшего Призрака. Может, другие не обращали на это внимания, но это не имело значения.

Важно было то, что она снова почувствовала себя как дома.

Что-то определенно изменилось: структура этого «инея» и ощущение холода стали немного более реальными. Эрин, наверное, снова будет жаловаться на термостаты, а остальные члены экипажа ничего не заметят. Пин это не беспокоило. Они и так считали ее не совсем нормальной — что значит еще один эпизод после целой серии предыдущих? В любом случае, она была в этом одинока. Чувствовала это.

Передумала, когда увидела доктора Харпаго Джонса, неуверенно стоящего в коридоре.

Джонс стоял, прислонившись к стене. Что-то шептал: неразборчивые слова с трудом вырывались из его уст. Глаза были полузакрыты, веки слегка дрожали. Она остановилась рядом с ним, не зная, что делать.

— Доктор Харпаго? — начала Пин, но он не отреагировал. Подошла немного ближе. — Как вы себя чувствуете…? Я забыла… я хотела поблагодарить вас…

— Холод, — прошептал он довольно отчетливо. — Бесконечность. Иней.

Вайз отшатнулась, как ошпаренная. Он тоже это видел?

— Джонс… — с трудом произнесла она, почти вопреки себе протянув руку и коснувшись его руки. Кожа была теплой. Она слегка сжала его пальцы. — Ты