Натиск - Марцин Подлевский

— Я поеду с тобой… — предложила Пин, но Ворон покачал головой.

— Нет. Прости, Вайз, но с отцом я должен поговорить наедине. Я вернусь, — бросил он, быстро выходя с террасы и направляясь к выходу из апартаментов, — как только смогу.

— Яр… — начала она, но его уже не было. Она осталась одна… хотя, может, и не совсем. С ней остался Эд, который сидел на скамейке и, казалось, наслаждался всей этой ситуацией.

— Не удивляйся так, моя дорогая, — бросил он через мгновение. — Может, ты и Мыслительница. Но когда дело дойдет до дела, Великие Роды всегда укажут тебе твое место.

— Не будь смешным, — пробурчала она.

— Я смешной? Да, ты права, — сказал карлик, пронзительно глядя на нее. — Я смешной. И, может, благодаря этому я вижу больше, чем ты.

— В таком случае, позволь мне оставить тебя с твоим взглядом, — решила она и направилась к выходу с террасы. В отсутствие Яра апартаменты постепенно темнели, как бы провожая гостей. Но Эд еще не закончил.

— Вайз.

— Да?

— Ты его любишь, — сказал он, и это прозвучало почти как приговор. Он встал с лавки и подошел ближе. Низкий, коренастый, он стоял прямо перед ней, все еще держа в руке стакан с алкоголем. — Вы это делали, правда? Я вижу… что вы это делали.

— Не твое дело, что я делала и с кем.

— От интерполятора не следует иметь секретов, — пробормотал он, протягивая к ней руку. Она отшатнулась, глядя на него с явным недоверием.

— Что тебе нужно, Эд?

— Ты же знаешь, — хрипло объяснил он. — Я хочу того же, что и он. Думаешь, я этого не заслуживаю? Ты ошибаешься.

— Оставь меня в покое, — твердо сказала она, уходя вглубь апартаментов. Но карлик побрел за ней, расплескивая свой напиток.

— Дело в теле, да? — спросил он то ли ее, то ли себя. — Да, я мог это изменить. Сложная операция, частичная трансформация генов. Ты знаешь, что это означало. Я стал бы красивым, как твой дорогой Яр. И стал бы никем. То, что сделало меня тем, какой я есть… создало и меня самого.

— Это не мое дело.

— Я вижу то же, что и ты, — сказал он, и это удержало ее от бегства. Она остановилась на пороге, глядя на его внезапно искаженное, страдающее лицо. — Я вижу это с самого начала. Фрагменты чего-то, что только-только зарождается. Но я уже вижу, чем это будет. Я вижу войну, Вайз. Ее… начало. Твой ослепленный… любовник видит только то, что хочет видеть. Но я вижу твою правду. Если бы ты… если бы мы были вместе… — он протянул руку и внезапно схватил ее за край одежды, — я мог бы увидеть больше.

— Перестань! — прошипела она, вырывая рукав из его хватки. Эд пошатнулся, но удержался на своих кривых, утиных ногах. — Не подходи ко мне, — предупредила она, выходя в коридор. — Или я вызову охрану!

— Охрана, — прохрипел он, глядя на удаляющуюся спину, — скоро будет занята другим делом.

Больше он не мог ничего сказать. Он сказал то, что должен был. Открылся ей. Знал, что будет больно. И было больно. Больнее, чем он предполагал.

Проклятая девчонка! Как она могла так околдовать его? Да черт ее подери!

Он зашипел, больше от ярости, чем от боли, только теперь заметив, что поранил руку о разбитый стакан, который слишком сильно сжал.

***

Корватус. Господин Воронов. Властелин Систем… только этого и не хватало!

То, что контакт будет происходить через Окно, не было чем-то особенным. Установление официальной глубинной связи, так называемой «малой Глубины» — контакта, основанного на микромосте Эйнштейна-Розена — было, конечно, возможно. Да, это было очень дорого. Говорят, что самые близкие слуги Императора имели маленькие версии Окон, которые позволяли им общаться почти синхронно, но Яр не верил в такие легенды. Его больше интересовало, что Господин Воронов решил лично установить связь.

Невозможно. Этот старый, самодовольный скряга? Что-то готовилось — и, скорее всего такое, на чем этот костлявый старик собирался хорошо заработать… возможно, за счет своего Наследника. Наследника, о котором неожиданно вспомнил. И это в момент вероятного преодоления Парадокса Восприятия…

Как и ожидал Яр, никто не остановил его на выходе из Купола Мыслителей. Если Тене Хармот узнала о его вылазке, то наверняка вздохнула с облегчением. Другое дело, что она может не впустить его обратно. На это указывала беглая экстраполяция событий — небольшая и все еще в тени Паломников, но достаточно четкая, чтобы приобрести вероятность реальности.

Что касается самих Чужаков, то парящий над Куполом корабль сильно изменился. Он вырос и раздулся, покрыв соединителем значительную часть вершины. Теперь он оброс зеленовато-лазурной субстанцией, уродующей Купол, как кожух. Яр с отвращением отвернулся.

Машинный Опекун вел летак Мыслителей быстро и уверенно. Простая конструкция, напоминающая наконечник стрелы с атомным выбросом, оставляла за собой отфильтрованный серый след. В какой-то момент Машина ускорилась, и Ворон чуть не прилип к сиденью. Летак, возможно, был оснащен антигравитонами, но только для того, чтобы парить в воздухе. Комфорт пассажиров был уже на втором месте. Дешевая дрянь.

Они прилетели в порт незадолго до полуночи.

Над Этерой, как и над большинством планет скопления Ядра, было светло. Mare Stellaris освещало ее серебристым сиянием. Но Яр Ворон не интересовался окружающей красотой. Летак остановился прямо перед воротами порта, через которые, как и через двое других, проходили разные пассажиры: несколько пилотов Внешних, несколько Чужаков, которых обходили стороной, горстка солдат и контрабандистов. И все выглядели нервными, может, за исключением представителей ксено-рас.

— Система закрыта, — сообщил им ПИМ, Планетарная Информационная Машина. — Объявлен внутренний указ.

— Какой указ? — не понял Ворон, но ПИМ, похожий на набор соединенных шаров, поддерживаемых ножками, вывела ему сообщение: информация засекречена. — Замечательно, — подытожил Яр. — Как пройти к Контактному Окну? — спросил он, и ПИМ выдала еще одим небольшой плоскообраз: простую цветную карту.

Они быстро добрались до места, в основном благодаря Машинному Опекуну, который уверенно провел Яра через лабиринт улочек и портовых баров. Прошли мимо огромных очередей на транспорт к Обручу. Система, может, и была закрыта, но часть торговцев, паломников и авантюристов решила попытать счастья, надеясь, что им удастся — пусть даже