Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

вздох. Лог… « Маны» хватало два сеанса излечения, но она нужна для другого. Я перевернул орка на живот и придавил культёй. Тот попытался вырваться и заорал, осознав, что не чувствует ног. И жутко сопротивлялся моим попыткам прорваться ему в сознание. Лишь только зарычав я смог прокинуть в его сознание канал мыслеречи.

— Ну что, будем знакомиться. Моё имя Неважно-Как, а твоё — Консерва, — орк в ответ что-то крикнул на своём наречии. — Ты будешь говорить как нормальный разумный, а? Мыслеречью говори!

В ответ раздалась привычная тарабарщина. Мне это надоело: постоянно кричащее существо не добавляло радости в жизни. Да и лишнее внимание не к чему.

— Слышь, как там тебя? Дитя Мкаату́х? Я прав? — стоило произнести имя его богов, как орк притих и посмотрел на меня испуганным взглядом. — Вот так плохие мальчики и должны себя вести: тихо и спокойно. Говорить нормально будешь?

Орк ничего не ответил, но его глаза сверкнули яростью.

— Что ж, — орк задрожал от вида изуродованной морды, скривившейся в озлобленном оскале. — Неужели ты думал, что я не отомщу за мой бедный хвостик? Неужели ты думал, что я тебя не сожру? Если это так, то ты — безнадёжный идиот.

Я укусил того за плечо и спустил откачку жизней. Орк заорал, он пытался выбраться, заламывал руки, бил меня по шее. Но тщетно. Его жизни откачивались в мой откушенный палец. Минуты через две орк затих, его движения стали вялыми, а голос едва слышным. Вскоре он дёрнулся в последней отчаянной попытке освободиться, и окончательно обмяк.

Действие умения «Магическое исцеление» прекращено

Внимание, уровень умения «Магическое исцеление» увеличен

Текущий уровень: 11

— Как вовремя, — съязвил я, и цапнул свежий труп.

Вы вкусили кровь дру…

Я закрыл оповещение. Мне совершенно не интересно, какое имя носила эта тварь при жизни. Сейчас это лишь свежий кусок мяса.

Медленно перемалывая труп орка, я рассматривал карту в лог-файле. Осталось сорок шесть дней, чтобы добраться до дома, осмотреться и лететь к острову. Дней осталось настолько мало, что можно не успеть до нового приступа скверны. Но я поступил правильно, решив излечить больную ногу: не представляю, как бы я сейчас приземлялся. А сколько таких приземлений предстоит в будущем?

Жалко, что карта не обозначает расстояния, приходится всё рассчитывать приблизительно. При самом худшем раскладе и встречном ветре на полёт до дома потребуется восемь дней. Если же ветер будет попутным, то я потрачу четыре дня. Я не полечу на остров, не убедившись, что дома никого нет. Вдруг мама проводила сестру до острова и вернулась, ожидая меня? Так могло произойти. Всё могло произойти, мне необходимо учитывать все возможные варианты.

Я закрыл лог и посмотрел на небо. Мир освещался полуденным, ярким, весенним солнцем. Оно медленно прогревало землю, освобождая её от остатков снежного покрова. В лесу виднелись пучки жёлтых, красных и синих цветов, растущих на небольших склонах и малюсеньких кочках. Скрипели голые ветки, раскачиваясь от ветра. Чирикали и ухали птицы, осматривая землю вокруг в поисках насекомых. Где-то пищали маленькие мышки, а вдали фыркала лиса. Течение жизни окружало меня. Жизнь окружала меня со всех сторон. Она кипела, бурлила. Жизнь жила свою жизнь. И я был жив. Жив. Жив.

— Жи-и-ив, — протянул я и зарычал глухо, едва слышимо. В правой глазнице защипало, а из левого глаза по моей морде скатились слёзы. — Жи-и-ив. Жив. Жив!

Меня трясло, из пасти доносился рык, из глаза текли слёзы. Я не мог удержать подступающие чувства и рыдал, повторяя одно и то же слово. Пока не обессилил и не опустил голову на сырую землю. Чувства пропали, растворились в пустоте и меня незаметно, как в детстве, погрузило в нирвану.

В себя я пришёл лишь когда цвета вокруг потускнели. Солнце опускалось к горизонту, но ночь для меня — лучшая спутница. Она скроет от посторонних глаз, получится незаметно перелететь леса к лесу. А днём я буду отдыхать, пока «мана» восполняется.

Я повернул голову в сторону моего дома: где пещера с системой ходов; где огромный лес, в котором всегда было чем поживиться; где большая равнина за каньоном и скверный лес, где столько всего ужасного и непонятного. Я смотрел туда, где должна быть моя семья, и чувствовал радость с облегчением.

* * *

Я медленно поднялся в ночное небо, не боясь быть замеченным. У меня семь дней, чтобы добраться до дома. Потаённое чувство подсказывало, что я поступал опрометчиво — но сердце скручивается узлом от мысли, что семья может ждать меня дома, а я даже не удосужился проведать их.

Семь дней, чтобы слетать домой. И всего сорок шесть дней до приступа скверны. Он может застать меня над океаном или, того хуже, над землями разумных. Но у меня есть план.

Воздушные массы всегда перемещаются из области высокого давления в область с низким давлением. Высокое давление — это горы и обогретая солнцем равнина. И зимой ветер частенько дует от океана к центру материка, а летом — наоборот. Именно поэтому сейчас, в начале весны, днём ветра дуют в северо-западном направлении, к ближайшей прибрежной зоне. А мне к дому лететь в обратном направлении. Именно из-за этого я и ожидал наступление ночи, чтобы ветра чуть стихли. Вскоре я нашёл высоту, на которой ветер не мешал лететь. Я планировал чёрным дельтапланом, контролируя каждый взмах крыльями и подмечая любые изменения в ветре, стараясь за один перелёт преодолеть как можно большее.

Вскоре запасы «маны» опустились до трёх сотен, а я за эту первую ночь преодолел возможный максимум. Нашёлся удобный лес для дневного отдыха с текущей сквозь него речушкой, отголоском трёх рек, берущих начало от каскада водопадов Поля Слёз. Завтрашней ночью она станет мне ориентиром, но сегодня пригодится для другого.

Я приземлился около пологого бережка и зашёл в ледяную воду. Меня передёрнуло от наслаждения, что вода смывает с моей кожи тошнотворный запах орочьей темницы. Но одного течения мне показалось мало и я настоящим поросёнком стал усердно тереться об илистое дно, вскоре обратившись болотным чудищем, облепленным комьями грязи и травы — но лучше уж так, чем постоянно чувствовать от себя запах собственной крови и человечины.

После водных процедур я довольный собой приземлился на небольшую полянку, едва не вспоров левое крыло торчащими повсюду ветками. Приземлился, и устроился поудобней, не забывая о предосторожности. Стоило где-то сломаться ветке, куску дерева с чавкающим звуком упасть в лесную