Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

* * *

На семнадцатый цикл вновь послышались шаги. Тот же орк скинул двух мужчин, умерших сразу от падения. Я покончил с трупами и вновь принялся за исцеление ноги. Сустав практически встал на место, оставалось примерно градусов двадцать. Требовалось совсем немного времени — но его могло и не быть. Пришлось пойти на хитрость и расходовать половину «выносливости», чтобы количество «маны» не опускалось ниже тысячи пунктов. Если на меня нападут, то будет шанс отбиться и улететь, а с пустыми резервами я ничего сделать не смогу.

* * *

Спустя пять половинчатых циклов сустав вправился, наградив моё сознание порцией жгучей боли. Но я был ей рад настолько, что едва не заплакал от счастья. Оставалось немного: убрать опухоль, чтобы сустав вновь смог двигаться. Оставалось совсем немножко — и я улечу.

Но через один половинчатый цикл опухоль так и не сошла. Как и ещё через один. И ещё. И ещё один. С каждым циклом пространство вокруг шатра всё сильнее наполнялось жизнью: слышался деревянный стук, что-то трещало, иногда даже слышался звук удара металла о металл; иногда звуки сливались в сплошную какафонию; в другие моменты звуки затихали.

Когда звуки практически затихли, и племя явно готовилось к очередной ночи — недалеко от шатра прошёл табун лошадей. Это поставило точку. Лог.

Мана: 1080/1480

Выносливость: 1735/3440

Больше ждать нельзя. Не известно, сколько ещё потребуется времени для исцеления сустава, но племя всяко вернулось с праздника. Надо убираться отсюда. Колену всё ещё не вернулась подвижность, но это уже неважно.

Боковыми зрением я уловил едва заметное движение. Колыхнулся полога шатра. Приняв боевую стойку, я приготовился накинуться на первого зашедшего орка. Но полог распахнулся, и я потерял весь боевой настрой. Под опухшими синяками на розовой коже едва угадывались черты лица, под глазами проступили синие круги, а лопнувшие сосуды в глазах кровавыми прожилками опутывали зелёную радужку. От сбитого дыхания чёрное полотно в трясущихся руках девушки трепыхалось. Кагата стояла в той же нарядной одежде с праздника Вознесения, но ярко-оранжевое платье покрылось слоем грязи, широкие бусы пропали, пояс потёрся и вышитые рисунки кошки и котят превратились в кляксы с торчащими нитками.

— Здравствуй, Кагата, — я был рад её видеть, но отвечать она не спешила. Она лишь с доброй, нежной грустью посмотрела на меня. Уголки её глаз заблестели.

— Что случилось? Ты не можешь говорить со мной?

Глубоко вздохнув, Кагата зажмурилась и замахала головой. То ли в ответ, то ли отгоняла слёзы.

Орчиха широко распахнула глаза, решительным взглядом смотря на меня, и развернула длинное и широкое полотно со свисающими верёвками по краям. На чёрном фоне золотыми нитками вышит дракон, изломанным крылом прикрывавший маленького котёнка. Своей искалеченной мордой он смотрел на дрожащий шерстяной комок и, казалось, что-то говорил ему. Успокаивал, приободрял. Котёнок жался к дракону, пытаясь спрятаться от больших и хищных птиц, кружащих недалеко от них.

Кагата развернула полотно лицевой стороной к себе и медленно приблизилась, хромая на левую ногу: на тонкой лодыжке тусклым красным цветом мерцали края браслета. Кагата обернула полотно вокруг моей шеи и крепко обвязала верёвками, затем выудила из кармана маленькую бутылочку и облила содержимым узлы. Спустя мгновение в них появился глянцевый отблеск.

Орчиха глубоко вздохнула и крепко, до скрежета зубов сжала челюсти. Она рукой показала на восток и описала полукруг, ненадолго остановив руку над головой и потыкав пальцем в один из светильников, потом продолжила и закончила полукруг ровно на западе. Показала один палец. Показала на свой пояс, на мою шею. И едва не упала, из её глаз потекли слёзы, она резко выдохнула и едва не закричала. Её браслет ярко светился красным.

Кагата быстро задышала, пытаясь справится с болью. И посмотрела на меня с мольбой. Я всё понял без слов, пододвинулся и легонько ткнул носом в по-детски плоскую грудь орчихи. Она тихо заплакала, обхватив мою голову руками. Нам осталось жить ровно день. Завтра, когда солнце будет клониться к закату — за нами придут, и вслед за мной убьют Кагату.

Так мы стояли долго, как два старых друга, прощаясь навсегда. Не знаю, каким меня запомнила Кагата, но я запомнил орчиху весело смеющейся и с удовольствием приходящей ко мне каждый вечер.

Я расправил крылья, когда орчиха убрала с моей головы руки. Не полностью, но и этого хватило, чтобы Кагата впала в ступор от удивления.

— Я могу летать. И ты тоже, — я опёрся на левый локоть и протянул к Кагате правую культю, как бы приглашая отправится со мной. Я бы точно смог прижать её к животу двумя культями, и она не упала. Я мог бы обхватить её задними ногами. Я бы увёз её далеко, в безопасность.

Кагата отступила. Она посмотрела на свою ногу с браслетом и замахала головой. Стоило мне запротестовать, как канал мыслеречи оборвался. Круто развернувшись, Кагата сделала шаг в сторону полога и уже вытянула вперёд руку.

Я негромко зарычал. Кагата испуганно подскочила на месте, но я не собирался вредить той, благодаря кому я сохранил жизнь и многое узнал. Об орках, об устройстве мира. И что мама была права. Мы, драконы, для разумных лишь кусок дорогого мяса, ценный ингредиент и показатель статуса.

Но я не мог бросить Кагату, даже если она отказывалась уходить. Скорее всего, она не могла покинуть племя Синего Аиста, ибо, являясь дочерью племени Рыси, связана договором и выступает заложником. Как и у меня, у Кагаты своя гордость и она не собирается от неё отказываться.

Неважно, почему орчиха решила остаться, но я обязан отплатить ей. Она подарила мне шанс на жизнь, и раз части тел драконов высоко ценятся, то глупо не подарить Кагате шанс выкупить свою жизнь. Я подогнул под себя левую заднюю ногу, дотянуться мордой до ступни и сомкнул челюсти. Острая боль постучалась в сознание, но я к ней привык, лишь запустил исцеление и направил три сеанса в лапу, дабы остановить кровотечение.

Орчиха шокировано смотрела на меня, приложив ладошки к опухшим щекам. Я пододвинул к ней морду и пристально посмотрел на её маленькие ладони. Кагата не сразу, но всё же выставила перед собой ладошки. В них упал палец со всеми суставами и с самым большим когтем. Этого подарка должно хватить, чтобы выкупить её жизнь. Или отсрочить смерть.

Не