Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

— Восемнадцать, восемнадцать… Я считал! Восемнадцать восходов, восемнадцать закатов. Восемнадцать… Восемнадцать дней… Это же был Тонал? Да?

— Я не верю твоим словам про восемнадцать дней. Тонал и Даир были здесь двадцать семь дней назад.

— Как двадцать семь? Я… — парень часто задышал от возбуждения. — Я же… считал⁈ Дни… Я… Где Тонал? Где он? А… Шарана… Она тоже была здесь?

— Да, эльф. Я видел всех из твоей группы.

— Где… — эльф не успел закончить вопрос, как его зелёные глаза расширились от подступившего ужаса. Он осознал, где находится, с кем говорит и почему на нём лежит труп девушки из равнинных эльфов.

— Они все мертвы. Шарану и Тонала убили орки. Даир был ещё жив, когда его скинули ко мне. Он рассказал вашу историю. Он попросил убить его. Это было его решением, чтобы его «сила души» досталась мне, а не оркам.

— Я… Мне нельзя умирать. Нет, слышишь. Нельзя! — кричал по мыслеречи Нусик.

— Не ори, — эльф дёрнулся и замолк. — Это было решение Даира. Если ты хочешь, то я не убью тебя.

— Хочу, Мне надо выбраться отсюда, — я в ответ оборвал канал мыслеречи и эльф резко дёрнулся, переломанные ноги и руки отозвались болью. Остроухий стиснул зубы и напрягся до вздувшихся вен на шее, удерживая крик.

— Успокоился? — я обратно пробился в сознание парня, когда тот отдышался и посмотрел на меня осмысленным взглядом. — На шатре установлен сигнальный контур. Стоит тебе выйти, как орки насадят тебя на копьё. Да и судя по твоим конечностям — далеко тебе не уйти. Как и мне. Ты сам можешь в этом убедиться, — я поднял одну из культей, а после — показал эльфу обезображенную сторону морды. Долгую минуту Нусик шокировано лежал неподвижно, не моргая и практически не дыша. — И на мои крылья тебе рассчитывать не стоит, — я повернулся левой стороной, показал состояние крыла, и эльф окончательно сник. — Ты сказал, что видел Даира и Тонала восемнадцать дней назад. Почему ты так думаешь?

— Потому что это был Тонал. И ты сказал это, — Нусик говорил безжизненным голосом.

— Я про другое: почему ты уверен, что прошло восемнадцать дней? Я насчитал двадцать семь.

— Восемнадцать восходов, восемнадцать завтраков, восемнадцать… — парень запнулся и так плотно стиснул зубы, что те аж затрещали. — Восемнадцать «тренировок», восемнадцать ужинов, восемнадцать заходов. Я считал, как советовал Тонал.

— Советовал Тонал? Как, если Даир думал, что ты убежал.

— Я не смог. У них были поисковые птицы. Меня нашли, их было много. Я видел Тонала и Даира. Они были в другой части лагеря. Я… — эльф смотрел с мольбой во взгляде. — Мне нельзя умирать. Прошу, помоги мне. Я сделаю что угодно. Хочешь, сожри меня, но помоги. Умоляю, помоги!

— И чем я могу помочь, учитывая моё положение? — мольба эльфа дёрнула за ниточки сострадания в моём сердце. Стало жалко остроухого парня, выглядящего лет на двадцать.

— Помоги мне выбраться, ты ведь древнейший, ты ведь много умеешь. Мне надо вернуться, меня ждёт Тайка. Умоляю, она ждёт меня! Если я не вернусь, то её… её… — голос парня задрожал, а глаза увлажнились. — Это моя сестра. Прошу, помоги. Если я не вернусь и не выплачу залог, то её продадут в рабство. Нельзя этого, нельзя.

Если прямо сказать парню, что тот в ближайшее время умрёт, то я ничего не услышу. Надо остроухого медленно подвести к мыслям о неизбежном. И ещё эта история про его сестру — она для меня бессмысленна. Но если перед смертью человек хочет услышать, что он прожил жизнь не зря, то это стоит сказать, даже если человек был пустым местом.

— Посмотри на меня внимательно, — обратился я к эльфу. — Я не способен ходить, летать, сражаться. Моя магия истощена, и я не способен постоять даже за себя, а ты просишь помочь тебе. Я не смогу этого сделать, я не умею лечить других. Мне жаль, но я не способен сохранить твою жизнь.

— О, великий Таксатон, — запричитал остроухий, — молю, возвысь свой взор над нами, поделись своей мудростью с Тайкой и позволь ей избежать рабства. О, великий Таксатон, молю…

— Я не закончил. Скоро ты умрёшь. Ты обречён. Твоя жизнь закончилась тогда, когда орки передали чёрный рулон вашему караванщику.

— Откуда ты знаешь?

— Я ведь говорил, как умер Даир. Он рассказал мне вашу историю. А я рассказываю тебе это всё лишь потому, что шансов выжить у меня больше. И я могу попробовать спасти твою сестру.

— Ксаты! Да, да. Ты же к ксатам полетишь. Да, точно. Сразу лети к ним, сразу лети и скажи, чтобы спасли сестру. Сделай это, дракон, сделай!

— Но что я получу взамен?

— Ты получишь моё тело и сможешь сожрать его! Поклянись великому Таксатону, что спасёшь сестру. Он тоже из древнейших, ты же знаешь.

Сказанное эльфом звучало нелепо. Я понимал, что эльф предлагает мне поступить примерно так же, как тогда сделала Кагата, но… Стоп. Лог… Клятва не пропала. А не значит ли это, что Кагата жива? Или клятва сохраняется, если давший её разумный мёртв? И, вообще, как эти клятвы работают?

— Твоё тело и так достанется мне. А раз Таксатон тоже древнейший, то как я должен ему клятву приносить? — эльф молчал, не зная ответа на вопрос. — Не важно, потому что я никогда бы тебе не принёс клятву. Ты много о себе возомнил, эльф. Моего слова достаточно, или я просто дождусь твоей смерти.

— Умоляю, помоги Тайке. Я что угодно сделаю. Спаси сестрёнку!

— Ты ничего не можешь дать взамен, кроме знаний, — эльф попытался что-то сказать, но я не закончил. — Я буду задавать вопросы, и ты на них ответишь.

— Тайка… — эльфа вдруг передёрнуло, он тяжело задышал. — Великие боги, смиренно прошу вас, раскройте мою душу, — эльф замолк. Он дышал, выдыхая клубы пара, взглядом уставившись в одну точку. — Боги говорят, что я… я умираю, дракон. Умоляю, спаси Тайку.

— Я даю тебе слово отправится к ней сразу, как только получится это сделать.

— Спасибо. Спасибо… О, великий Таксатон, преисполнись мудростью и не гневайся, что я благодарю дракона, твоего вечного врага.