Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Из-за нервного возбуждения время тянулось медленно, даже с учётом нирваны. Я считал циклы излечения и прислушивался к шуму в лагере. Со всех сторон доносились звуки возни мышиной колонии, грызущей ходы и таскавшей всякий мусор. Моя нервная система распалялась до предела с каждым звуком шага, кашля, возгласа. Хотелось уползти подальше, где меня не найдут и не отыщут. Но каждый раз я успокаивающей мантрой повторял слова, что мой единственный шанс спастись: это улететь отсюда. И с каждым циклом я приближался к этому.

На четвёртый день, после пробуждения от скверного забвения, орки забросили двух мужчин, умерших от падения. Судя по количеству пленников, у меня осталось двадцать дней — этого должно хватить для полного исцеления исковерканного сустава левого крыла. Правое, недавно из исцелённое от перелома, всё ещё было притянуто верёвкой к туловищу. Вскоре та порвалась с тихим потрескиванием, и крыло упало на землю кожаной тряпкой. Шипящее, покалывающее чувство захватило мышцы, отдавая в мозг сотнями импульсов.

Постепенно всё прошло, и я смог потихоньку двигать крылом. За последние месяцы мышцы обмякли, не слушались, и на протяжении нескольких следующих циклов я ежесекундно шевелил крылом, постепенно возвращая ему былую гибкость.

* * *

В следующий раз орк пришёл в промежутке между шестнадцатым и семнадцатым циклом. Моё левое крыло было уже не так сильно искривлено, пришлось его отогнуть немного в сторону, дабы орк не обратил внимания на изменения. Но я очень сильно удивился, что очередными разумными, умершими от удара об землю, оказались две девушки. Их молодые тела покрывали синяки, ссадины и свежие кровоподтёки. Но не важен их возраст, нежная молодая кожа, широкие бёдра и груди: у одной она упругая, а у другой немного рыхлая, будто эльфийка несколько месяцев назад прекратила вскармливать своё дитя. Не важны их лица с отпечатанной болью, предсмертной агонией и неугасающей надеждой на то, что это всё был лишь дурной сон и вот сейчас они проснуться и окажутся дома в кругу семьи.

Передо мной лежало два трупа девушек, не мужчин. Это означает два диаметрально противоположных варианта. Если орки не убили оставшихся мужчин, то вот теперь у меня в запасе осталось двадцать дней. Но могли и убить, и сегодня — последняя трапеза.

* * *

Медленно истончался слой льда, соединивший полотно шатра и землю. С каждым пятым циклом исцеления разница становилась всё заметней, пока в один из дней кусочки льда остались лишь в углах шатра.

Быстро приближавшиеся шаги вывели меня из раздумий. С того дня, как принесли двух девушек — прошлодевять циклов. Я уже приготовился к драке, но боевой настрой сбило блеянье коз. Муж Кагаты пришёл в очередной раз слить мою кровь. Всё прошло быстро. Орк молча смотрел, как красная жидкость медленно наполняла ведро, молча подводил коз, и так же молча и медленно вышел из шатра с ведром полным крови.

* * *

Время тянулось, циклы сменялись один за другим, а я всё время только и делал, что излечивал крыло. Пока во время очередного сеанса что-то не щёлкнуло, а сознание затянуло чёрной пеленой. Было настолько больно, что из левого глаза потекли слёзы, а в правой глазнице защипало. Крыло плотно прижалось к телу. Казалось, оно исцелено, но сустав сочленения крыла и спины распух и пульсировал жаром. Я попробовал подвигать крылом, и едва не застонал от новой порции боли.

На следующий цикл боль в крыле не прошла, как ещё через четыре цикла. Зато с каждым разом опухлость уменьшалась, даже получилось немного подвигать крылом. Поэтому я сохранял спокойствие, держа голову высоко поднятой. Неважно, что могло случиться со мной — я не собирался сдаваться без боя.

Так я и погружался в нирвану, готовый в любой момент сразиться за свою жизнь. Пока рядом с задней стенкой шатра не послышались лёгкие шаги.

— Лиас, — шёпотом проговорил по-детски писклявый голос. Я обрадовался, что орчиха жива, развернулся к стенке шатра и как можно тише прорычал.

— Лиас! — шёпотом, но с огромной радостью произнесла орчиха. — Лиас!

Я повторил рык показывая, что крайне рад слышать свою… подругу.

— Новая жизнь, — в голосе Кагаты слышались мольба и боль. Я даже не успел зарычать в ответ, как орчиха медленно обошла шатёр. Она что-то сказала стоящему у входного полога воину, и сразу же ушла.

Мысли джунгарским хомячком носились по черепной коробке. Кагата говорила, что обязана поехать на праздник, а там неделя на подготовку, неделя на сам праздник и ещё одна на всякие разговоры. У меня в запасе три недели. И две серьёзных проблемы: опухший сустав крыла и выкрученная нога. Появившееся время следует потратить на её исцеление, но стоит ли?

Я попытался встать, используя лишь одну левую ногу и опираясь на локти, но стоило оторвать зад от земли, как меня тут же повалило на бок. Без хвоста невозможно балансировать и, если на меня нападут, пока я восстанавливаю «ману» — я не смогу ни убежать, ни сражаться. Так ещё есть огромное расстояние от нашей пещеры до острова спячки. Если я всё правильно рассчитал, то на полёт потребуется не меньше двух месяцев. Есть все шансы не успеть до приступа скверны.

Я уже был готов отказаться от идеи излечить ногу и прямо сейчас отправиться в бега — но в голове зажглась лапочка гениальной мысли, полностью успокоившаяменя. Я погрузился в нирвану, считая циклы. На пятый цикл боль в суставе крыла пропала. Оставался искорёженный сустав ноги.

* * *

Спустя шесть циклов послышались незнакомые шаги. Разумные шли по земле, жижей хлюпавшей после недавнего дождя. Хлопнул полог входного шатра. Я приготовился к битве. Опёрся на локти и как можно сильнее вдавил заднюю лапу в землю, упираясь когтями.

Полог основного шатра распахнулся резко, я едва не активировал «Рывок» — но бесчувственное тело на зелёном плече заставило повременить. Да и зелёное плечо принадлежало не мужу Кагаты. Стоило новому орку увидеть меня в позе для рывка, и он тут же потянулся к кинжалу на поясе. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока я не сел обратно, посмотрев на орка с явным пренебрежением. Ответив взаимностью, преобразившийся закинул в шатёр двух мужиков, и ушёл.

Меня беспокоило, что незнакомый орк преодолел сигнальный контур, но что мешало перенастроить его, пока я находился в скверной отключке? Хотелось проверить, действительно ли сигнальный контур всё ещё на месте — но паранойя остановила меня. Я тяжело вздохнул и посмотрел на искалеченную ногу.