Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

— Я… Я не смогу. Кристалл нужен. Для карты, чтобы её передать.

Я сказал эльфу описать всё словами. Его сестру следовало искать в королевстве Калиск, в котором есть Настрайская магическая академия, рядом с городом Трайск в их родной деревне Аскиск, они жили недалеко от речки и водяной мельницы.

— Как полностью зовут твою сестру, и как она выглядит?

— Тайка. Она не может взять фамилию, но есть я, её брат, Нусик Айсот. Мы близнецы, у неё тоже зелёные глаза и светлые, русые волосы. Очень светлые, практически золотые.

— Я запомнил, где искать твою сестру. Как появится возможность, то сообщу о ней, либо сам помогу. Она должна денег?

— Мы должны две сотни золотом в монетах торговой республики Сонкта, — эльф вдруг запнулся и стал о чём-то усиленно думать. — Это сто грамм магических камней.

— Всего лишь? — нечаянно вырвалось у меня от удивления.

— Да за эти деньги можно… Точно, ты же дракон. Да, магически камни, ксаты, торговля, — он посмотрел на меня как на спустившегося с небес ангела. — Всего лишь сто грамм магических камней, да.

— Ты сказал, что видел Даира восемнадцать дней назад. Ты точно в этом уверен?

— Это Тонал научил меня считать дни, когда я был охотником. Он сказал, что если их считать, то жизнь не будет дерьмом и будет цель, чтобы проснуться, не захочется утопиться. Каждый раз, проснувшись, я спрашивал сам себя: в силах ли прожить ещё один день? И отвечал, что в силах. Это как игра, только ты играешь сам с собой. И сам себя выигрываешь. Каждый день.

— Ты точно уверен, что это было восемнадцать дней назад?

— Да. Я здесь пятьдесят девять дней. На сорок первый день я увидел, как орки тащили сюда двух голых людей, а у одного из них был шрам на голени.

— Между Полем Слёз и огромной горой проходит равнина, и каньон есть. Слышал ли ты что-нибудь о них в последний год? — Нусик ответил отрицательно. — До весны сколько дней осталось?

— Здесь погода другая, чем в моих местах. Два, даже два с половиной месяца.

— Сколько с тобой было узников?

— Сначала нас было двенадцать, но орки каждые десять дней уводили одного. Эта сука магическая что-то сделала со мной! Я ничего не чувствовал, когда эта госока ломал меня. Тварь, принёсшая меня сюда.

— Сколько сейчас осталось узников? — Нусик ответил, что семь, но не знает, сколько в других тюрьмах и есть ли там ещё девушки. — Какие… эти… «разумения» и «свершения» ты знаешь? Сможешь меня им обучить?

— Да. У тебя есть, кристалл? — уставшим голосом спросил эльф. Я ответил отрицательно и задумался. Но спустя секунду вспомнил то, что не давало мне покоя в последние дни.

— Видел ли ты орчиху, похожую на ребёнка, с золотым браслетом на лодыжке.

— Не преобразившуюся? С мордой кошки, на браслете?

— Значит, Кагата жива.

— Кагата? — эльфа затрясло. — Значит, она сдохнет после нас. Она… Она… — эльф стал хватать ртом воздух и резко посмотрел на меня. В его глазах отразилось отчаянье, страх и толика надежды. — Тайка. Тайка! Та…

Канал мыслеречи оборвался. Эльф обмяк, зелёные глаза закатились, а изо рта послышался звук последнего выдоха. Я едва не зарычал от злости, но успокоился, ибо злиться бесполезно: эльф явно не выбирал подобную судьбу и смерть.

Что он имел в виду под смертью Кагаты? Это как-то связано с жизнью в племени отступников? Чёрт, должен же быть способ помочь ей. Если бы я только мог связать с Кагатой по мыслеречи, но для этого я должен почувствовать магический сосуд орчихи на расстоянии. А для этого надо иметь двадцать пятый уровень в навыке «Чувство магии». Будь у меня с Кагатой родственная связь, как с сестрёнкой — то проблем не возникло бы.

Я схватил труп остроухой эльфийки и подтащил поближе. Вначале я всматривался в мёртвые лица и пытался представить историю их жизни, но сейчас передо мной лежит лишь кусок мяса, кусок необходимого ресурса для спасения моей жизни.

Мне не вериться в слова про восемнадцать дней, но игнорировать их глупо. Надо их как-то проверить. Попробую сверить внутренне ощущение времени со скоростью восстановления «мана» и «выносливости».

Я начал с «маны», про себя считая секунды. На цифру шестьдесят три «мана» восполнилась на один пункт. Мои внутренние часы чуть спешили, но «мана» восстанавливается с обычной скоростью. Настал черёд «выносливости», я дождался, когда значение станет ровно двести пунктов, и повёл отчёт. И за одну минуту она восполнилась на четыре пункта. Не два, как было до этого.

Месяц назад излечилась сломанная нога, а недавно ещё и крыло. Месяц назад «выносливость» восполнялась уже по три пункта в минуту, а вот теперь, когда излечено два повреждения, восстанавливается по четыре пункта.

Как я мог забыть о такой простой вещи, как влияние повреждений на организм? Ведь когда сломал ногу в прошлом мире, то «выносливость» восполнялась медленнее. Врачи тогда сказали, что это нормальная реакция, так как организм тратит ресурсы на залечивание перелома и это отражается на выносливости. Но когда мне отчекрыжили палец, то на «выносливости» это не сказалось, и ничего не поменялось после восстановления зрения. И не стоит забывать о приступах скверны, да и «система» не показывает повреждения, хотя должна.

Минут пять я по новой высчитывал сроки, держа в уме голод от сеансов излечения. Последнее, чего мне хотелось — так это ползать по шатру, жрать землю и молиться о новой порции человечины. Может быть, я и превратился в какое-то чудовище, но вот от гордости отказываться не собирался.

Если бросить всё циклы излечения на искорёженный сустав крыла, то за десять дней я проведу семнадцать циклов, а после мне голод сознание разорвёт. Но если каждый третий цикл направлять в язык, то получится избежать сильного голода. Язык небольшой и сил потребует мало, а его исцеление отведёт от меня подозрения, когда придёт Аркат. Надеюсь, что рано или поздно он придёт и я задам ему парочку вопросов об этих несчастных: что-то я не припомню, чтобы разумное существо называли животным.

Хотелось бы задать ещё несколько вопросов, но их я придержу до встречи с мамой. Моё предположение о том, что у каждой расы