Идеальный танк для «попаданцев» - Георгий Савицкий

По углам огражденного двойным забором из колючей проволоки огромного квадрата возвышались сторожевые вышки. Еще две стояли по обеим сторонам ворот — тоже из колючей проволоки. За ними с внутренней стороны располагались два бревенчатых дзота[13]. Левый — пулеметный, а вот правый усиливался трофейной советской «сорокапяткой». А вот это — серьезно! Хоть небольшого калибра, но всё-таки пушка… По периметру лагеря также выкопаны траншеи полного профиля, оборудованы позиции для ручных пулеметов и стрелковые ячейки. Еще четыре позиции с пулеметами находились по углам возле штаба концлагеря.

У входа в штаб лагеря замерли по стойке «смирно» двое часовых с винтовками. На плацу проходили строевые занятия, слышались отрывистые каркающие немецкие команды. Охрана лагеря из местных надзирателей была вышколена, и приказы выполняла мгновенно. Никому не хотелось отправиться в барак к пленным, тем более, к тем, кого вчера лично истязал и мучил.

Третий дзот с пулеметом располагался с тыльной стороны лагеря возле бараков с пленными и контролировал подступы со стороны леса.

Раз в полчаса периметр лагеря с внешней стороны обходили пешие патрули. Они также внимательно следили за лесом. Поэтому модернизированный танк Т-55 замаскировали в чаще, в отдалении. Все равно, по заранее расчищенному пути он вылетит от опушки в считанные минуты. К тому же он и с места мог вести огонь по лагерю, но в этом случае наводчик рисковал задеть своих. В общем, система обороны «шталага» оказалась весьма основательной и продуманной. Обычному партизанскому отряду с налета — массированной атакой, такие укрепления было не взять.

Заведовал концентрационным лагерем, как узнали из радиоперехвата танкисты-попаданцы, штурмбаннфюрер СС Николас Швайнеманн. Педантичная до невозможности, белобрысая и худая, с водянистыми глазами, нацистская сволочь.

Как узнали танкисты-попаданцы из радиоперехвата и от местных жителей, при персоне коменданта лагеря находилось отделение СС, командовали надзирателями тоже немцы. А вот охрану несли примерно полторы сотни предателей. Причем, не только за страх, но и — самое отвратительное, за возможность показать другим свою власть, безнаказанно пытать и убивать беззащитных жертв.

Леша Бугров, надев шлемофон, постоянно отслеживал радиопереговоры начальника «шталага» с другими подразделениями и штабами Вермахта, СС и гестапо. Благодаря радиоперехвату удалось детально определить распорядок дня в лагере и график смены караула. Ближайшее подразделение, которое могло бы прийти на помощь «шталагу» — моторизованная «кампфгруппа» СС, размещалась в деревне в 10 километрах. Оставался еще гарнизон оккупантов в самом Кременчуге, примерно в 40 километрах.

* * *

Перед боем майор Рыков с очень серьезным выражением лица собрал свой экипаж танкистов-попаданцев.

— Так, мужики, мне надо с вами серьезно поговорить. До сих пор мы трепали и жгли «фрицев» благодаря просто невероятному стечению обстоятельств! Нам каждый раз удавалось уйти от ответного удара превосходящих сил гитлеровцев — главным образом, из-за трех важнейших факторов. Во-первых, мы сами навязывали противнику бой и полностью владели ситуацией. Во-вторых, немцам при всем их огромном боевом опыте и в голову не могло прийти, КТО им противостоит! К тому же и логику наших действий они попросту не могли предусмотреть. В-третьих, абсолютно банально, нас выручало превосходство в технике. Поэтому, мужики, не теряем осмотрительности, не закрываемся, на рожон не лезем и помним об осторожности. Бой — этот и последующие, нам предстоят еще более жестокие и опасные. Нужно выжить самим, чтобы уничтожать гитлеровскую сволочь!

* * *

После полудня, как раз после очередной смены караула, к воротам «шталага» подъехал трехосный броневик с крестами и двойными молниями на башне с пушкой. Впереди него катил мотоцикл с Kettenhunde — «цепными псами» из фельджандармерии. На коляске мотоцикла, уперев сошки, стоял пулемет MG-34. Позади броневика Panzerspahwagen BA-203 катила телега с вооруженными оборванцами из противопартизанской «зондеркоманды». Выглядели они донельзя грозно: винтовки за плечами, гранаты за ремнями поношенной советской формы без знаков различия, ножи — или тоже на поясе в ножнах, или за голенищами сапог. Разумеется, у тех, кто обут в сапоги. Типичный сброд мародеров и убийц на службе «Нового мирового порядка».

— Öffne das Tor! Schnell! — Открывай ворота! Быстро! — из броневика выбрался гауптштурмфюрер в сбившейся на затылок фуражке.

У него на плече висел советский автомат ППШ с дырчатым кожухом ствола и характерным дисковым магазином. В принципе, выбор оружия часовых концлагеря не насторожил: трофейное оружие в Вермахте было широко распространено. Тот же ППШ имел, конечно же, длинное немецкое название — Maschinenpistole-717®. Причем, как правило, трофейное оружие как раз любили в войсках СС.

Старший лейтенант погранвойск Акимов, как и практически подавляющее число советских граждан перед Великой Отечественной, учил немецкий. А поскольку он еще и командир НКВД, то язык знал, если и не в совершенстве, то на очень приличном уровне.

Начальник караула, гауптшарфюрер СС, что соответствовало ротному старшине или оберфельдфебелю в армии, немного растерялся. Примечательно, что звание гауптшарфюрера СС, в основном, присваивалось как раз надсмотрщикам концлагерей и личному составу карательных «айнзатцгрупп».

— Ihre papiere, bitte? — Пожалуйста, ваши документы? — по уставу спросил начкар.

«Гауптштурмфюрер» молча протянул ему офицерское удостоверение.

— Fahret. Herr Kommandant im Hauptquartier. — Проезжайте, герр командир в штабе, — ответил начальник караула.

Треща мотором первым въехал мотоцикл с пулеметом, за ним — броневик БА-10 с крестами. Уныло процокала копытами лошаденка, таща телегу с «айнзатцкомандой». Небольшая колонна остановилась у штаба, притом мотоцикл как бы невзначай развернулся и нацелился стволом пулемета на ворота. «Фельджандармы» чуть отошли покурить. Броневик замер носом к штабу, но при этом башня с пушкой тоже вроде бы как случайно развернулась чуть в сторону казармы охранников.

«Гауптштурмфюрер» вместе с одним из «фельджандармов», тоже с ППШ, вошли внутрь. В большой комнате сидел за столом и что-то писал тот самый белобрысый Николас Швайнеманн. На столе стоял полевой телефон. У стены располагался радист с массивной рацией. Рядом шкаф с документами и несколько стульев. У печи лежали несколько расколотых чурбаков на растопку.

В соседней комнате, куда будто бы случайно заглянул «фельджандарм», чистил пистолет-пулемет MP-40 ординарец коменданта лагеря. При этом он беззаботно насвистывал «Эрику»:

Auf der Heide blüht ein

kleines Blümelein

Und das heißt: Erika…

«Гауптштурмфюрер», как и полагается, щелкнул каблуками сапог по стойке «смирно» и четко выбросил правую руку вперед в нацистском приветствии. Получилось, как в фильме «Семнадцать мгновений весны».

— Heil Hitler!

— Zig Heil!

Старший лейтенант Акимов шагнул вперед, сдергивая с плеча ППШ, и несильно ударил металлическим затыльником в лицо. То