Идеальный танк для «попаданцев» - Георгий Савицкий

«Юг», убыл в Ровно — к рейхскомиссару Эриху Коху. К сожалению, среди русских множатся акты неповиновения, а также сочувствия к большевикам и содержащихся в лагерях военнопленных Красной Армии. Да ещё и эта досадная ситуация с полностью уничтоженным «шталагом» в селе!.. Так, что приходится оставаться настороже. Кстати, в «шталаге», по вашей просьбе, мы все оставили, как есть…

— Благодарю. Хайль Гитлер!

— Зиг хайль!

* * *

Надо сказать, что основания для беспокойства по поводу «симпатий» местных жителей к военнопленным и к большевикам гитлеровские оккупанты подавали сами…

В Кременчуге действовали три концлагеря: «Шталаг № 346-А» на территории казарм бывшего 12-го батальона[17], «Шталаг № 346-В» на территории 7-й батареи[18]. И еще один концлагерь в Кременчуге немцы обустроили на территории зеркальной фабрики, где содержалось до полутора тысяч заключенных, которых немцы использовали на строительстве деревянного моста через Днепр, автомагистрали Кременчуг — Александрия.

Так, на территории «Шталаг № 346-А» находились свыше 20 тысяч человек. Казармы не вмещали всех, и поэтому большинство военнопленных круглые сутки находились под открытым небом за колючей проволокой. Кормили раз в сутки гречневой похлебкой с шелухой и пищевыми отбросами. Шелуха приводила к мучительной смерти от кишечной непроходимости.

Уже в октябре 1941 года генерал Карл фон Рок санкционировал 90-километровый «марш смерти» военнопленных в Кременчуг. Первая маршевая колонна из 20.000 пленных красноармейцев двинулась под конвоем солдат 24-й дивизии Вермахта, которой командовал генерал фон Теттау. Так что далеко не только СС принимали участие в зверствах нацистов по отношению к населению Советского Союза…

В начале октября пересылочный лагерь для военнопленных «Дулаг-160» в Хороле был переполнен настолько, что фашистское командование приказало перевести часть пленных в другие города, в том числе и в Кременчуг.

Выживший в том аду свидетель по фамилии Блюменштик, которому вместе с другими участниками марша пришлось преодолеть весь путь в Кременчуг, под присягой на Нюрнбергском трибунале рассказал подробности этого «марша смерти». Военнопленных выводили из концлагеря в Хороле отрядами по 20 человек, по пять в ряд. Евреи, которые остались в живых, должны были двигаться впереди, потом шли комиссары, офицеры — все под очень суровой охраной, а уже за ними передвигались пленные других национальностей. Тех, кто старался получить хоть что-то поесть от гражданского населения, или выходил из строя, здесь же и расстреливали.

Свидетель также показал, как рядом с ним конвоиры расстреляли троих обессилевших мужчин, которые стали отставать… Мертвых оставляли лежать по краям дороги лицом вниз и руками протянутыми вперед. Общее количество погибших, по его подсчетам, должно была колебаться от 1200 до 1500 человек.

По свидетельству жителей села Песчаного, когда колона военнопленных, которая растянулась на пять километров, достигла хат, они увидели обессиленных существ, которые мало чем напоминали людей.

Правдивость свидетельства подтверждена обнародованным на процессе донесением в штаб группы армии «Юг» и подписанным лично фон Роком 16 октября 1941 года. Вот его содержание: «Марш, организованный 24-той пехотной дивизией, усложняется непокорностью, попытками к бегству, и слабостью пленных. Расстрелянных и умерших от упадка сил больше 1000 человек».

В распоряжении Нюрнбергского трибунала был также представленный отчет фон Рока за август 1941 года, предоставленный главному командованию сухопутных войск. В этом документе дословно отмечено: «Массовая смертность изможденных военнопленных возбуждает недружелюбный интерес со стороны населения. Большинство военнопленных нетрудоспособное из-за потери сил».

А уже 26 октября фон Рок подписал приказ, где вынес благодарность 24-й пехотной дивизии за ее участие в конвоировании военнопленных.

В итоге, Нюрнбергский трибунал осудил 28 октября 1948 года Карла фон Рока к двадцати годам заключения.

* * *

Из легкого самолета гестаповец со своим напарником из Вермахта пересел в штабной броневик с пулеметом и рацией. Впереди следовал бронированный полугусеничный бронетранспортер. На нем армейские умельцы из мастерских ремонтного батальона вместо пулемета MG-34 за бронещитком установили 20-миллиметровую автоматическую пушку, снятую с подбитого «Панцера-II». Такое солидное тяжелое вооружение внушало определенное уважение и немного успокаивало.

— По крайней мере, можем не опасаться внезапного нападения бандитов-партизан или диверсантов Сталина!.. — заметил штурмбаннфюрер СС.

Вместе с полугусеничным бронетранспортером впереди и позади колонны ехали мотоциклы с пулеметами.

* * *

После посещения разрушенного неведомыми большевистскими мстителями «Шталага» штурмбаннфюрер СС был обескуражен, и оберст-лейтенант Хесснер уловил его настроение.

— Eine Unruche läßt mich nicht los. — Беспокойство не покидает меня… — заметил офицер СС Вернер Хартман. — Эти русские не желают подчиняться порядку Третьего Рейха и сражаются с отчаянием фанатиков, но при этом обладают еще и поистине азиатской хитростью!

«Интересно, а в СС их специально учат такой пустой патетике⁈» — раздраженно подумал Хесснер.

— Сейчас нам остается только одно: дожидаться, пока не прибудет противотанковое подразделение, которым собираются усилить 1-ю танковую группу фон Клейста.

Но обоим было понятно, что неведомый русский «танк-призрак» снова даст о себе знать в самое ближайшее время…

Партизанские танки

Другой «рояль в кустах» в эти же самые кусты и деревья приземлился в одну из летних ночей. Экипаж танкистов-попаданцев майора Рыкова услышал в темном небе характерное гудение. Привыкшие не ждать с воздуха ничего хорошего все четверо быстро приготовились к отражению атаки.

— Тревога! Воздух! — эта команда прозвучала для всех остальных танкистов и пехоты партизанского отряда.

В мощный бинокль майор Рыков увидел, как от большого двухмоторного самолета отделились белые купола парашютов. Кто это мог быть — диверсанты или новая противопартизанская группа СС или гестапо?.. Переборов уже ставшую профессиональной паранойю, майор попытался рассуждать здраво. Гитлеровским карателям из противопартизанских подразделений нет нужды проводить столь экзотический парашютный десант, проще добраться по земле. Значит, это все же разведка… Причем — наша!

— Акимов, собирай своих ребят. Боевая задача: обнаружить парашютистов и сориентировать их, скорее всего, это — наши. Так, что действуй осторожно, огня не открывать, не убедившись, что это противник. Все понял?

— Так точно, вопросов нет.

Вскоре Акимов вернулся с десятью парашютистами. Они, и действительно, оказались разведчиками из 5-й воздушно-десантной бригады Героя Советского Союза полковника Александра Родимцева [Сноска — Впоследствии — дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник. Его 13-я гвардейская стрелковая дивизия особо отличилась в боях в Сталинграде, с июля 1942-го по февраль 1943 года]. Командовал диверсионно-разведывательной группой старший лейтенант Сорокин.

— Честно говоря, ваш партизанский отряд для нас — большая удача! Мы-то думали, что будем проводить диверсии и разведку в тылу гитлеровцев, а тут — такая силища с танками!

— Допустим, танков у нас не особо, но кое-что мы, все-таки, можем. Да,