Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

И он появляется.

Дух, который живёт во мне — или жил, пока я не занял его место. Но сегодня он выглядит… плохо.

Бледный — бледнее, чем раньше. Почти прозрачный. Очертания размытые, нечёткие. Будто он тает. Исчезает.

— Чёрт возьми, — вырывается у меня. — Что с тобой⁈

Он слабо улыбается.

— Ты же видишь.

— Как это возможно⁈ У нас же получалось! Я становлюсь сильнее — значит, ты тоже должен был окрепнуть!

— Должен был, — соглашается он. — Но я не окреп.

— Почему⁈

Сева пожимает плечами — жест едва различим.

— Может, время пришло? Я всегда знал, что это не навсегда. Что рано или поздно…

— Нет, — обрываю его на полуслове. — Я не согласен. Мы найдём способ.

— Какой способ? — он смотрит на меня с грустью. — Я — эхо. Осколок. Логично, что осколок рассеивается.

— Логика — дерьмо. Я не позволю тебе исчезнуть.

Он молчит. Долго, тяжело.

— Зачем тебе это? — спрашивает, наконец. — Я — чужак в твоей голове. Обуза, которую ты вынужден тащить. Было бы удобнее, если бы меня не стало.

— Ты — не чужак, — говорю я. — Ты — часть этого тела. Часть этой жизни. И… — замолкаю, подбирая слова. — И ты мне нужен. Как советчик. Как память. Как… друг, может быть.

Сева смотрит на меня с удивлением.

— Ты странный человек, — говорит он тихо. — Криминальный авторитет из другого мира, который дружит с призраком.

— Я знаю.

Пауза.

— Ладно, — говорю я, меняя тему. — Раз уж ты здесь — может, поможешь? Мне нужна информация.

— Какая?

— О войне между Скорпионом и Сольпугой. Ты что-нибудь знаешь?

Сева задумывается.

— Немного. Это было давно, ещё до моего рождения, — он морщит лоб, вспоминая. — Вроде бы моя мать отреклась от Сольпуги, чтобы выйти замуж за отца. Но это всё, что я слышал. Не факт, что было именно так.

— Отреклась от Сольпуги?

— Да. Отказалась от наследия рода. Даже если нет, она точно приняла покровительство Скорпиона, — он пожимает плечами. — Обычная практика при браках между разными родами. Один из супругов переходит под покровительство бога другого.

— Но почему это вызвало войну? Или война случилась раньше?

— Не знаю.

— Наш членистоногий друг молчит, а мне надо разобраться.

— Тебе нужны архивы. Старые. Возможно, есть записи в городских архивах. Или архивах округа…

Сто лет назад Жало было сломано. Эти двое враждовали. Архивы округа? Хм… помнится, Олю пригласили на стажировку к губернатору. У неё будет доступ к таким архивам.

Пожалуй, это нам на руку.

Но и в более поздних записях тоже надо покопаться. Я уже знаю, что примерно двенадцать лет назад Хамелеон занял место Сольпуги. Примерно тогда же было разделено кольцо.

Совпадение? Вряд ли.

— Спасибо, — говорю я. — Это помогло.

— Не за что.

Он начинает таять — медленно, будто неохотно.

— Сева, — зову я.

Он останавливается. Смотрит на меня.

— Держись. Я найду способ. Обещаю.

Слабая улыбка.

— Я верю тебе. Хоть и не понимаю, зачем ты держишь меня. У тебя лучше получается управлять моим родом, — усмехается он и окончательно исчезает.

Возвращаюсь в поместье к вечеру.

Алиса сидит в гостиной — бледная, измотанная. Круги под глазами темнее, чем утром. Ночные блуждания дались ей нелегко, даже если она их не помнит.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю я, садясь рядом.

— Устала, — она слабо улыбается. — Плохо сплю последнее время. Не знаю почему.

Появляется Лев. В руках — небольшой флакон с тёмной жидкостью.

— Госпожа, — он кланяется. — Зелье готово. Выпейте перед сном — будете спать как младенец.

Алиса берёт флакон, нюхает.

— Пахнет травами. Валериана, пустырник, немного мёда…

— Вы отлично распознаёте запахи, госпожа, — кланяется Лев. — Да, я добавил немного мёда для вкуса. Это абсолютно безопасно.

Она смотрит на меня.

— Это ты распорядился?

— Да. Хочу, чтобы тебе стало лучше.

Алиса благодарно улыбается. Открывает флакон, выпивает содержимое одним глотком.

И её лицо искажается.

Не от вкуса — что-то другое. Глаза стекленеют на секунду, черты напрягаются. Будто она видит что-то, чего не видим мы. Она вскакивает и закрывает лицо руками.

— Нет! — пронзительно кричит она. — Уберите от меня свои грязные руки!

Я подпрыгиваю и обнимаю её.

— Всё в порядке! Алиса! Я здесь.

Лев в шоке, ибо я смотрю на него и еле сдерживаюсь, чтобы не обратиться в гиганскую тварь и не оторвать ему башку.

— Какого хрена ты наделал? — рычу я.

— Э-это не я… — он падает на зад и ошарашенно смотрит на Алису, которую я держу изо всех сил.

Глава 15

Алиса, наконец, слышит мой голос. Моргает, приходит в себя.

— Ты как? — спрашиваю, всё ещё не выпуская её из объятий.

— Всё хорошо. Просто… крепкое зелье.

— С такой реакцией на зелье это кого ещё в психушку надо было, — шучу я.

И Алиса вдруг отвечает:

— Ну уж нет, я с таким трудом оттуда сбежала…

Замираю.

— Что?

Она моргает. Смотрит на меня с улыбкой.

— Что? — переспрашивает она.

— Ты только что сказала…

— Сказала что? — Алиса выглядит искренне озадаченной. — Я просто поблагодарила за зелье. Правда, Сева, ты такой заботливый.

Она не помнит. Совсем не помнит, что только что сказала.

— Спокойной ночи, — она встаёт, целует меня в щёку. — Надеюсь, зелье поможет.

Уходит к себе. Лёгкая, почти весёлая.

Я остаюсь стоять, не в силах пошевелиться.

«С таким трудом оттуда сбежала».

Откуда оттуда? Из какой психушки? Чего я не знаю о ней? Может, она была в психушке с моей матерью? Может, поэтому ничего не помнит и поэтому пришла в нашу семью? Вдруг это мать отправила её, но заблокировала воспоминания?

Лев осторожно кашляет.

— Господин?.. Всё в порядке?

Машу рукой.

— Да. Иди. Отдыхай.

Он кланяется и уходит.

Я сижу в пустой гостиной, глядя в темноту за окном.

Мать, которая отреклась от своей богини. Мачеха, которая сбежала из психушки. Бог, который что-то скрывает. Артефакт, который хранит чужую силу.

И я — в центре всего этого.

Что ж. Буду разбираться. По одной тайне за раз.

Но сегодня — спать. Завтра будет новый день.

И новые проблемы.

Утро начинаю с поездки к Кабанскому.

Давид обустроился основательно — его казармы занимают целое крыло старого склада, который принадлежит его семье. Здание массивное, из тёмного кирпича, с узкими окнами-бойницами на верхних этажах. Когда-то здесь хранили ткани и специи, теперь — оружие и живут люди. Перед воротами — два охранника в форменных куртках с гербом Кабанских: вставший на дыбы кабан на синем поле.

При моём приближении ворота распахиваются. Давид уже ждёт — стоит посреди двора, сияя как начищенный самовар.

— Скорпионов! Наконец-то! — он раскидывает руки, будто собирается