Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

— Чем дальше, тем интереснее. В своем мире — это где?

— Это — Ардейл.

— Ардейл? Да?

Далина вздохнула.

— Ваш мир называется земля. Наш — Ардейл. Ар-дейл, колыбель жизни, если хочешь. Я тебе потом о нем расскажу, подробно, это долго, сам понимаешь. Я жила там, и звали меня… зовут — Далина.

— ДОлина?

— ДАлина.

— Так…

— Далина Ланидир, из рода алых драконов Ланидир, к вашим услугам, юный эл.

— Эл?

— К драконам обращаются — драк или драка. А к людям — эл или эла.

— Интересно… а как вас можно отличить?

— По глазам. По зубам. Ну и движения, пластика, драконы вообще другие, это надо видеть, — пожала плечами Далина.

— Вам что — в зубы заглядывают?

— Не совсем. Просто у нас два ряда зубов, — честно сказала Далина, — у меня, наверное, теперь тоже вырастут. Я же силу приняла, изменения пойдут быстрее.

Костя сжал голову так, словно боялся, вот-вот она треснет.

— Дашка, давай помедленнее, а? Я так просто не могу…

Далина кивнула.

— Я пока не буду о своем мире много, постепенно расскажу. У нас была война, нас победили, ну и меня убили. Только вот я из рода алых драконов.

— Вы бессмертные?

— Нет, конечно. Но мы… — Далина заколебалась, все же, такое и самым близким не рассказывают. Но Костя же! Семья, считай, гнездо. — У нас очень многое завязано на магии крови. Я не имела права умирать, и нашла способ сохранить свою жизнь и душу.

— Переселение души?

— Да. Только тут есть и свои особенности. Я в своем мире умерла. Окончательно. Мне туда надолго просто нельзя. И выжить моя душа может только в другом мире. Вот, в вашем.

— У нас драконы не водятся.

— У вас динозавры водились. Так что неважно.

— Думаешь, были, а потом вымерли? — поймал идею Костя. — Вообще, человек тварь такая, кого угодно выморит!

Далина пожала плечами.

— Может быть. Не знаю. Душе легче всего пройти между мирами. Я добровольно отдавала свою жизнь, свое тело, и… у нас с Дашей было кое-что общее. Она хотела спасти своего ребенка. Я — своего. У нее не было сил бороться, она сдалась окончательно. Не знаю, почему. А я… я не сдаюсь. Никогда. Убить меня можно, а победить… наверное, сдохну — и тогда драться буду.

— А, ну тогда ты по адресу, — кивнул Костя. И вдруг хихикнул почти истерически. — Про нас это всю историю говорят. Русского человека можно убить, но не победить. *

*- вообще, Хемингуэй так говорил в повести «Старик и море», не про русских, а про человека. Костя же объединил в одной фразе Хемингуэя и Бисмарка. Прим. авт.

Далина тоже хихикнула. А что — реветь, что ли? Да она всю жизнь истерики терпеть не могла, она воин, а не баба тупая!

— Мне нравится это высказывание.

— Зато как оно всяким там США-шникам и европцам не нравится, — фыркнул Костя. — Да и плевать на них три раза! Значит, в родном мире тебя убили.

— Да. А тут убили Дашу. И я смогла занять ее тело, и позаботиться о вас. Она не хотела вас оставлять, тебя, Василису…

— Она обо мне думала?

Если честно, то не очень. Но разве можно о таком сказать мальчишке? Далина решительно кивнула.

— О вас обоих. И когда я заняла ее место, я слово дала о вас позаботиться. А вот это… я же дракон. И мое тело перестраивается под дракона.

— И ты потом летать будешь? И огнем плеваться? Круто!

— Буду.

— И в пещере жить?

— Не-а. В доме уютнее. Заработаем денег побольше, купим дом, и заживем вчетвером.

— Вчетвером?

— Ты, я, Василиса и мой сын. Леонидас.

— Леонидас? Ленька, значит?

— По-вашему да.

— Он сейчас в твоем мире остался?

Далина кивнула.

— Да. С отцом…

И невольно сжала клыки.

— Кажется, ты его не сильно любишь.

— Костя, в моем мире есть магия. А магия — это как физика, у нее есть законы, и от них не открутишься. Понимаешь?

— Да.

— Меня поймали с помощью такого закона, и сделал это как раз мой муж. Никакой любви или приязни я к нему не испытываю, он подонок и мразь, я бы его своими руками убила. Но — не могла. Подловили, понимаешь?

— Вполне.

— Смерть стирает клятвы, наш с ним брак практически расторгнут, тем более, он сам убил меня. Но сына я ему не оставлю!

— Но тебе же туда нельзя? Или я чего-то не понял?

Далина кивнула.

— Нельзя. Надолго — никак. На одну луну от полнолуния до полнолуния, и то, я буду слабеть, мне будет плохо, больно, я буду терять силы… потом умру.

— Угу. То есть надо появиться, забрать сына — и драпать. Понял. Дашк… ничего, если я так обращаться буду?

— Обращайся, как привык. Сам понимаешь, жить я буду тут, жить буду долго, и тебя еще усыновлю, и воспитаю…

— Нашлась тут… воспитательница! Сама сначала хвост подбери, — огрызнулся Костя и только потом понял, что его дразнят. Фыркнул, словно ежик. — Ладно, посмотрим. Значит, тебе надо в твой мир, ненадолго, потом обратно сюда, с детьми, и тут жить. А твой муженек сюда не пройдет? Бывший? Он ведь тоже теперь дракон?

— Дракон. Черный. И нет, не пройдет. Ардейл — закрытый мир, даже не так. Односторонне проницаемый. В него пройти можно, а из него — уже нет. Только душа может вырваться, мои предки это давно узнали, но помалкивали. Зачем кому-то такие секреты?

— Угу, и без них проживут, а помрут — не ваша забота.

— Именно. Моя забота — мой род. Здесь — моя семья. Ты, Василиса, Ле…нька. Когда я его сюда заберу.

— А тебе его отдадут?

Далина потерла лицо руками.

— Нет. Добром — нет. И там столько всего надо предусмотреть… рехнешься!

— Э, вот этого не надо. У меня и так крыша едет, два сумасшедших на квартиру — перебор. Дашка, давай так? Ты сейчас малявку корми, топай, переодевайся, потом тебе