В преддверии Перестройки - Алекс Русских

Громкий крик зрителей трагедии, бросившихся к левому борту, почти заглушил гудок самого парома, сбрасывающего ход. В тонущем катере пятеро было, четверо кинулись в воду, благо на всех имелись спасательные жилеты, а вот пятый не смог. Похоже, ему чем-то ногу зажало, и мужик с перекошенным от ужаса лицом на глазах десятков людей начал медленно, словно в болото, погружаться в воду, безуспешно пытаясь вырвать ногу из капкана.

Вот всегда себе говорил — подумай, прежде чем делать. В прошлой жизни однажды на пожар вот так побежал. Чудом жив остался, когда в пяти метрах от меня газовый баллон рванул, а потом в холодной мартовской речке по пояс в грязи стоял, и ведра с водой подавал. Вот оно мне надо было, если соседи только наблюдали? Эх, и вот так каждый раз.

Как говорится, никогда такого не было и вот опять. Сам не знаю, как я успел за секунду сбросить ветровку, расстегнуть ремень и джинсы на палубу уронить. Кроссовки скинул, уже вылетая ласточкой за борт. Только-только успел в воздухе подумать: «ну, вот, опять».

А у мужика уже только голова с вытаращенными глазами на поверхности торчит и руки, которыми он в растерянности по воде бьет. Пока доплыл, голова уже погрузилась. А водичка вовсе не пятнадцать градусов, наверное, и восьми нет, шибко холодная. Да делать нечего, раз уж ввязался. Нырнул, пятно разглядел внизу и туда рванул. На пароме кто-то прожектор включил, так что хоть немного, да видней стало. А мужик уже метра на два погрузился. Хорошо вроде дальше не опускается, видимо, полости в корпусе катера, заполненные воздухом, его в толще воды держат.

Сейчас главное подальше от рук утопленника держаться, схватит, не вырвусь. На самом мужике спасательный жилет, вверх тянет, из-за этого мужчина как суррикат перед норкой вытянулся и руки вверх поднял. Но это и хорошо — цепляться за меня не будет.

Взялся я за застрявшую ногу, а вытащить не получается. Присел, упершись в палубу ногами, руками обхватил ногу, потянул, распрямляясь. Хрен с ним, хоть сломаю, да вытяну. Нога поддалась, пошла, только у меня воздух вот-вот закончится. Пришлось бросать мужика и выныривать. Вот тут он за мою ногу и успел цапнуть, да крепко так. Пришлось лягаться, но захват я сбросил.

Вырвался на воздух, заглотал его и обратно. А, вроде катер опять погружаться стал. Очень медленно, но вниз идет. Но я добрался опять до места, опять подлез к застрявшей ноге, потянул на пределе возможностей, вырвав конечность из ловушки.

А мужик-то еще живой, вон, руками колышет, поднимается вверх, увлекаемый спасательным жилетом. Ну, и я вверх погреб, пока совсем на дне не оказался. Выскочил из воды, как пробка. Рядом водолаз-рыболов всплывший бестолково руками шлепает, похоже, совсем ничего не соображает от пережитого волнения, дышит шумно, словно паровоз. Хорошо хоть спиной ко мне, так что я его за петлю на воротнике жилета захватил, начал буксировать к борту парома. Уже и сам плохо соображаю, колотит меня от адреналина и холода. Вижу, орет народ что-то, только я не слышу ничего — вода в ушах.

Рядом канат упал с петлей на конце, сброшенный с борта. Я на мужика петлю кое-как набросил, его наверх потащили. Тут вторая веревка шлепнулась, а у меня закрепиться уже не получается, все, пальцы уже не гнутся и силы на исходе. Только и почувствовал, как рядом что-то плюхнулось, обдав меня веером брызг. Потом чьи-то руки мне под мышками булинь завязали.

Выдернули меня из воды, как морковку из земли. Только смотрю, следующим Майкла тянут. Вот, кто значит, булькнулся за борт, чтобы меня вытащить. Только сидеть нельзя, замерзнем. Я Майкла за руку схватил и бегом в салон, там тепло, там душ есть с теплой водой. Я парня под одну лейку толкнул, сам под другую встал, сразу тепленькую включил, потом, прогревшись, погорячее поддал. Вроде в себя пришел, тем боле, я в холодной воде привычен купаться, но обычно я недолго окунаюсь, а тут пришлось нырять, так что успел промерзнуть до костей.

Тут дядюшка Фома пришел, вещи, брошенные а палубе, принес. Я полотенцем хорошенько вытерся. Оно бы еще спиртом кожу растереть, но в Штатах не поймут, еще и скандал устроят, мол, до 21 года нельзя и хрен кому докажешь, что я же не пил.

Пока я под струями теплой воды грелся, паром к набережной пристал. Наш автомобиль уже на берегу стоит. Мы втроем, быстренько по пандусу сошли, погрузились и в дорогу отправились. Нам сейчас километров 20 через перешеек полуострова до бухты Турнаген нужно проехать, а потом еще 70 км по северному берегу бухты до Анкориджа и будем дома.

Уже отъезжали от порта Уиттиер, как на причал выскочила полицейская машина, завывая сиреной и моргая огнями. Вообще поселок стоит на малюсеньком ровном пятачке, а вокруг отвесные скалы. Мы проехали мимо небольшой взлетной полосы, на которую и садится-то страшно, потом дорога в скальный туннель нырнула, чтобы выбраться в узком ущелье, по дну которого весело бежал ручей, вытекающий из горного озера. Дальше трасса пошла по самому берегу узкого фьорда рядом с железнодорожной колеей, по которой навстречу нам пробежал тепловоз с десятком вагонов.

Так и ехали — серое море рядом, отвесные горы, с густо заросшими соснами склонами и голыми вершинами. Но и тут люди живут, в промелькнувшем ущелье мелькнул немаленький такой поселок, взбирающийся вверх по долине живописного ручья. Наверное, отсюда в порт приехали полицейские.

К дому подъехали уже к полночи, не знаю, кто как, а я носом клевать начал еще в автомобиле. Стафф сказал, что я ему не нужен, он сам позвонит в Москву. Там сейчас как раз уже рабочий день, понедельник. Вот, и славно.

* * *

В кои-то веки утром меня пришлось поднимать. Самочувствие вроде неплохое, но мышцы ломит. Похоже, перенапрягся, еще и здоровый синяк на левой ноге обнаружил. Это, похоже, мне тот мужик, когда под водой зацепил, поставил. Блин, даже прихрамываю.

Машину брать не стал, все равно вместе с Майклом едем в универ. С нашими не встречался, сразу на занятия отправился. Странно, но на переменах заметил, что ко мне часть народа пристально приглядывается, даже пару раз видел, как на меня рукой показывали, что-то говоря. Но не подходит никто. Может, скандал субботний так аукается?

Во время обеда позвонил Стаффу, хотел узнать, нет ли новостей из консульства. Он ответил, что сразу, как дома очутились, позвонил в Москву, донес информацию о сложившейся ситуации и попытке