Химия кошек - Павел Ткачев

не ошибаюсь, – продолжила Эстер медленно и нерешительно, а мне захотелось ее потрясти, потому что мы теряли драгоценное время, – то в последний день октября Ртуть отдала одну из своих жизней, чтобы обезвредить Бугг-Шаша. Правильно?

– Так и было, – нетерпеливо закивала вторая голова. – К чему ты клонишь?

– Тик-так, тик-так, – протянула третья голова.

– Так вот, – зачастила Эстер. – Не могли бы мы провести тот же ритуал? Чтобы обмануть смерть, понимаете? Обменять еще одну жизнь Ртути. Если, конечно, Ртуть согласна…

– Ну… – Первая голова Бастет на секунду задумалась. – Смерть – это вам не мелкий демон, но… Кое-что я все же могу, Антонина…

Услышав это имя, Эстер застыла, словно впала в транс.

– Ирена, – третья голова Бастет обратилась ко мне. – Ты готова пожертвовать одной своей жизнью и продлить Янину?

– Конечно! – с жаром отозвалась я. Если это все, что требуется, я отдам жизнь за Яну с радостью.

– Хорошо. – Бастет пожала плечами, и все три кошачьи головы забавно дернулись. – У твоего человека будет дополнительных пятнадцать лет. Скрепим договоренность…

– Постой, – перебила я богиню. Снова. – Но почему пятнадцать? Разве для людей это много?

Бастет была недовольна моим панибратским поведением, и первая голова зашипела, обнажив зубы. Третья возмущенно мяукнула, а вторая лишь недовольно поджала губы, что на кошачьей мордочке выглядело ужасно странно.

– Средняя продолжительность кошачьей жизни – пятнадцать лет, – отрезала первая голова стальным голосом. – И скажи спасибо, что я не считаю длительностью жизни уличных хвостов.

– Я отдам еще! – выпалила я.

– Что?! – Первая голова Бастет так удивилась, что перестала гневаться.

– Сколько нужно отдать, чтобы Яна прожила полную человеческую жизнь? – быстро спросила я и добавила: – Со средней продолжительностью…

Внезапно богиня смутилась, будто я застала ее врасплох. Повисла опасная звенящая тишина.

– Так, – деловито начала Эстер, отвлекая внимание на себя. А я вдруг подумала, неужели наша богиня, совсем как обычная кошка, не умеет счита… – Человек в среднем живет семьдесят-семьдесят пять лет. Яне… – Эстер быстро завозила лапой по планшету. – Ей двадцать восемь. Значит, нам нужно… – Моя подруга сделала смешное лицо, будто бы слишком сильно напряглась и вот-вот сходит в туалет. – Нам нужно скорее три кошачьи жизни, чем четыре!

Я восхищенно уставилась на Эстер, даже не пытаясь понять, как ей это удалось. Я могла только довериться ей, потому что у меня было всего десять подушечек двух передних лап – ровно до десяти я и умела считать.

Во всех шести глазах богини мелькнуло уважение. Третья голова даже слегка приоткрыла рот и вывалила кончик языка, пялясь на Эстер. Но потом, спохватившись, подобралась.

– Отлично, – кивнула первая голова. – Три жизни.

Она посмотрела на меня, и по моей коже прошел озноб. Богиня тут же исчезла, а мы остались с Эстер смотреть друг на друга.

– В твоей кухне только что была богиня! – завизжала Эстер.

– Ты спасла Яну! – одновременно закричала я.

И мы бросились друг на друга, покатившись по полу и хохоча. Но тут же завибрировал планшет, и мы, расцепившись и путаясь в лапах друг друга, рванули к нему.

– Усе в порядке! – громыхал Тимофей по ту сторону экрана. – С вашей Яной усе в порядке. Операция прошла успешно, ее перевезли в палату.

Мне хотелось разрыдаться от счастья или расцеловать Тимофея, обладателя закадрового голоса, подсказывавшего старому коту правильные слова, Эстер и весь мир.

– Спасибо, – расчувствовалась я.

– Да шо ты. – Тимофей смутился. – До поезда вашей Яне сопровождение обеспечим, и все будет…

– Чин чином! – хором закричали мы с Эстер и засмеялись, как полоумные, повалившись на пол.

Мы слышали, как хохотнул в ответ Тимофей и приказал каким-то Тонкому и Тощему собирать народ, мол, гуляем, все удалось.

Я с самого утра наматывала круги по дому. Ирочка отбыла восвояси, тепло попрощавшись со мной. В итоге я к ней даже привязалась, но надеялась больше никогда не увидеть. Уж Яну я больше никуда не отпущу. Будет сидеть дома на своей удаленке не только зимой. Круглый год будет время для удаленки. Я этой девчонке покажу!

Наконец лифт, от движения которого я вздрагивала целый день, остановился на нашем этаже. Послышался топот двух пар ног. Подождите-ка…

Ключ провернулся в замке, дверь распахнулась, и я увидела Яну. Она была бледной и пахла Домом боли, но мне было все равно.

– Ртутушка! – воскликнула Яна, присела на корточки и протянула ко мне руки.

Я было рванула к ней, когда… Меня обдало волной чудеснейшего в мире аромата, и я увидела Его. Бог, кот Салем, один из братьев-охотников за нечистью и лев с каналов о животных в одном лице. Я застыла, раскрыв рот. А потом самым странным и неподвластным мне образом издала протяжный и утробный звук.

– Ого! Вот это поворот, – рассмеялась Яна, затем обернулась к божеству и сказала буднично: – Она никого еще так не встречала. Кроме меня, не слишком жалует людей. Можешь гордиться, Паш.

Бог улыбнулся, и лапы сами понесли меня к нему.

– Ртуть, – Яна почесала меня за ухом, подхватила на руки и прижала к себе. Мы повернулись к великолепной мужской человеческой особи вместе. – Это Паша, он в Новороссийске спас мне жизнь. И хотел с тобой подружиться, чтобы?..

Яна замолчала, и бог, ухмыльнувшись, продолжил:

– Чтобы когда-нибудь, Ртуть, когда Яна согласится, мы стали семьей.

Ох!.. Разве могла я мечтать о большем? Вырвавшись из рук Яны, я прыгнула в объятия бога. Он засмеялся и ловко подхватил меня. За одну такую жизнь не жалко и трех!

Часть третья

Плюсы и минусы ртутно-серной теории

В мирах любви неверные котлеты,

В кошачьем пузе – голода пожар.

Мы правим путь наш к миске, как Икар,

Плащом сыров и колбасы одеты.

Но, жадные, – обожиравшись, в ночь

Стремим свой бег: к окну и сразу прочь —

Вдаль, по путям тыгдыков безвозвратных…

«Венец котлет» Хвостомельян Котяшин

Глава первая, в которой мы спасаем всех помойных попрошаек

В этот раз я объелась как никогда. Мои люди снова отмечали Новый год. И в этот раз мне досталось со стола столько вкусной еды, что она два раза возвращалась обратно на пол. Это были и соленая рыбка, и гусиный паштетик, и помидорки – куда же без них, – и самый разный сыр, и масло, и даже мои любимые имбирные печеньки.