Химия кошек - Павел Ткачев

– Ну, – затянул Мишка. – Кем будете пациентке?

– Муж, – не задумываясь ответил мужчина.

– Так, муж. – Мишка открыл амбарную книгу. – Документики пока давай заполним. А то увезли так спешно…

Мужчина дернулся. И Мишка поспешно продолжил:

– Да все в порядке с твоей благоверной будет. Зовут как?

– Павел.

– Да не тебя, тьфу ты! И написал же… Эх… – Мишка послюнявил ластик и потер им страницу амбарной книги.

– Яна. – Мужчина наконец понял, чего от него хотят.

– Фамилия? – продолжал напирать Мишка.

– Я… – Павел замялся. – Собственно, не знаю…

– Так, муж… – Мишка упер руки в плотно обтянутые медицинской формой колени.

– Я будущий муж, – поправился мужчина. – Надеюсь…

– Ладно, – сжалился Мишка. – Потом заполним. Давай чаю, что ли, выпьем, пока ждем вестей про твою жену. Или домой поедешь?

– Нет, я здесь подожду, – сдержанно ответил Павел и снова покосился на двери отделения. А потом, как и все остальные, привычно скользнул взглядом по Эсмарху, сидевшему у белой стены. Эсмарх даже не шелохнулся. Здесь его и не заметят, никогда не замечают. Но внезапно внимательные человеческие глаза заглянули в кошачьи.

– Тут у вас… – начал было мужчина, но Эсмарх прищурился и сморщил нос.

– Что? – встрепенулся Мишка.

– Нет, ничего… – ответил Павел, опустил руку со стула так, чтобы Мишке было не видно, и раскрыл ладонь.

Эсмарх отделился от стены, подошел ближе, прячась от Мишки в тени стула, и ткнулся головой в эту гостеприимную мужскую руку. Нечасто его благодарили за тяжелый кошачий труд желанными почесываниями за ушами.

Так они принялись ждать. Мишка, Эсмарх и Павел, скормивший коту половину своих сушек. «У таких людей, – подумал Эсмарх, – больничные истории непременно должны заканчиваться хорошо».

Глава четырнадцатая, в которой я понимаю, что человеческие буквы – это половина успеха

– Ртуть, с Яной все будет хорошо! – кричала мне Эстер.

– Ничего не будет! – верещала я, бегая по всем кухонным поверхностям и сбрасывая на пол все подряд. – Яна умрет. Я умру. Буду заперта здесь, съем все обои, подушки, одеяла и умру!

– Ртуть, но ее ведь отвезли к человеческому ветеринару, – попыталась урезонить меня Эстер.

– Ей сделают укол, и она уснет навсегда! Я не должна была ее отпускать! Это конец! – Железные ножи загрохотали, вывалившись на пол из задетой моим хвостом подставки. За ними полетели баночки.

Тимофей позвонил и сказал, будто у Яны какие-то осложнения, ее увезли в некую операционную, и теперь остается только ждать. Ждать! Словно мы и не находились весь этот отвратительный день в невыносимом ожидании.

– Вы будете там что-то делать или нет?! – возмутилась Эстер прямо в осунувшуюся морду Тимофея в экране планшета. – Вы же говорили, у вас весь город под контролем.

– Спокойно, кошечка, – отвечал Тимофей. – С вашим человеком все будет в порядке. Ее же оперируют? Оперируют!.. Эсмарх! Клизма ты старая! Что там у тебя происходит?! Ждем битых три часа! – Тимофей громко орал за кадром. Я поняла, что он так держит связь со всеми.

Мы замерли, я подобралась ближе к планшету и Эстер, Тимофей молчал – слушал собеседника по другому телефону. Потом повернулся к нам и покачал головой в камеру, мол, новостей больше нет. Я снова взвыла и принялась громить квартиру.

Эстер не говорила ни слова, только сочувственно наблюдала за моим буйством. Да и что тут скажешь…

– Ирена, – раздался величественный голос со стороны дверного проема кухни.

Я резко затормозила, но инерция увлекла меня по столешнице. Долетев до края, я совершенно неграциозно плюхнулась под ноги самой Бастет.

Эстер издала странный звук, будто бы сейчас задохнется, но я не могла повернуть голову и посмотреть на подругу, мой взгляд был прикован к трем кошачьим головам. Ох, не к добру это…

– Бастет, – пискнула я, не помня себя от ужаса.

– Ты очень помогла мне в прошлом… С Бугг-Шашем, – сказала первая голова.

– А то он мог таких дел наворотить… – задумчиво протянула вторая, но первая ее перебила.

– И потому я пришла к тебе с ответной любезностью, – закончила веско Бастет, отвесив шлепок по носу второй голове.

– К… ка… какой любезностью? – нервно мяукнула я, не сразу собрав звуки в слова.

Эстер хрюкнула. Действительно хрюкнула. Я, вдруг осознав, в каком виде валяюсь перед богиней, подскочила, спешно поправила складочки шерсти и постаралась сохранять спокойствие, хотя внутри все так же вопила и бегала по кухне.

– Жизнь твоего человека подходит к концу, – спокойно сказала первая голова, а третья подхватила: – И мы можем взять тебя с собой к ней, чтобы попрощаться.

– Я… ну… э-э-э… – мямлила я, пока до меня внезапно не дошел смысл сказанного. – Что?! ЧТО?!

– Да, я понимаю, – деловито начала первая голова. – Чаще всего кошкам не приходится видеть смерть своих людей, таков порядок вещей. Но и такое случается…

– Не понимаю. – Силы вдруг разом покинули меня, словно воздух – надувной матрас, который был у нас, пока не привезли мебель, и который я проткнула когтями. Он сдулся, совсем как я сейчас. – Ведь все было хорошо. Буквально с утра.

– Знаешь, – вторая голова вздохнула, – у людей есть такая фраза, будто человек смертен, но хуже всего то, что он внезапно смертен.

– Да-да, – подхватила третья. – Это как раз тот самый случай.

– Но это несправедливо! – закричала я, а Эстер испуганно пискнула за моей спиной.

Я оглянулась на нее. Да, ну и что! Я кричу на богиню. Моя жизнь рухнула только что! Глаза у подруги были размером с блюдца. Она переводила их с меня на Бастет и обратно так быстро, словно у нее нервный тик. Хотя, может, это он и был. Мне все равно.

– Понимаю, – вторая голова старалась говорить сдержанно. Две другие гневно зашипели, но она одернула их. – Ты скорбишь. Это нормально. Но тебе придется свыкнуться с этой мыслью. И решать нужно прямо сейчас. Ты хочешь увидеть Яну… в последний раз?

Это было ужасно. Я беспомощно открыла рот, а потом закрыла его. Яна просто не может умереть. Мы же еще не смотрели вместе столько сериалов! И у нас скоро профилактический осмотр в Доме боли. А как же… наша кроватка и зимние вечера для удаленки! Как все это может закончиться в один момент? Я открыла рот, чтобы возмущаться, требовать, спорить, но вдруг раздался слабый смущенный голос Эстер:

– Простите, пожалуйста, уважаемая богиня Бастет. – Эстер переминалась с лапы на лапу на столе, словно ждала разрешения говорить дальше.

Богиня ничего не ответила, но третья голова благосклонно кивнула, вторая закатила глаза, а первая заинтересованно приподняла брови.

– Если я