Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

Огурцы чувствовались иначе. Если томаты были упрямыми и злыми, то огурцы были... нежными и очень капризными. Они требовали тепла, укрытия, влаги.

— Вот эти, — сказала я Свейну, показывая ему крупные, чуть шершавые семечки, — это огурцы. Они вырастут зелёными и очень хрустящими. На улице им будет тяжело, поэтому мы посадим их в теплицу. В тот стеклянный домик, который сейчас строится для них.

— А они вкусные?

— Очень. Если у нас всё получится, то я научу Эльзу солить огурцы в бочках. Ты такой вкусноты ещё не пробовал.

— А я люблю солёное, — заявил Свейн со всей серьёзностью.

— Это мне известно, — я приобняла его и чмокнула в щёчку. — Полагаю, ты неравнодушен ко всему, что можно положить в рот, — добавила я с улыбкой.

Следующими были перцы. Три сорта сладкого и один — чили. Сладкий перец на моей ладони ощущался так, словно я держу маленькое спящее солнце. А вот чили... Чили был другим. Злюкой. От него я ощущала жжение, как от крапивы, чему я невольно улыбнулась. Ну конечно, перец острый и характер у него острый.

Я протянула Свейну ладонь с семечком чили, — вот с ним нужно быть очень осторожным. Он невероятно жгучий и если ты его разжуёшь, то рот будет гореть так, как словно ты разжевал уголёк из очага.

— А зачем тогда его выращивать, если от него рот горит?

— Затем, — я выразительно подмигнула, — скоро узнаешь! Нужно будет обязательно провести соревнования среди самых ретивых, — кто съест перчик и не заплачет! — подумала я, но решила не озвучивать мысли вслух, пусть будет сюрпризом!

Раскрыв блокнот, я взяла в руки карандаш и повернулась у Свейну:

— Слушай, я буду говорить вслух, а ты мне помогай считать. Договорились?

— Я только чуть-чуть считаю, госпожа, вот столько — Свейн протянул мне две растопыренные ладошки.

— Пока хватит, — я улыбнулась и начала записывать. — Давай сначала определимся, что первым пойдёт на посадку. Как понять, что спасёт людей от голода через три-четыре месяца, когда запасы окончательно иссякнут?

— Картофель, — сказала я вслух, записывая. — Пять элитных клубней, каждый можно разрезать на части, в каждой части должен быть хотя бы один глазок. Ростки уже есть, это хорошо. Из пяти клубней получится... — я прикинула, — примерно пятнадцать-двадцать кустов. С каждого куста в хороший год можно снять полведра. Это немного, Свейн. Это очень мало. Ещё у меня есть картофель, купленный в супермаркете. Вот его можно будет пустить на еду, но совсем чуть-чуть, ведь и с него посадочный материал нужно будет выделить. А ещё будут семена, и из них тоже вырастет картофель.

— А что же мы будем есть?

— Всё-таки важно собрать посадочный материал, и, если нам повезёт, то осенью будущего года мы будем с богатым урожаем. И всё остальное, что вырастим. Смотри...

Я расчертила лист на столбцы. В одном столбце написала название культуры, в другом — количество семян, в третьем — срок от посева до урожая, в четвёртом — куда сажать: поле, теплица или парник. Но внутреннее чутьё мне подсказывало, что урожай можно будет получить и раньше, но вот на сколько раньше, пока неизвестно.

Томатов у меня пять сортов, от скороспелых до среднепоздних. Скороспелые пойдут в открытый грунт. Среднепоздние можно сажать только в теплицу, иначе они не успеют вызреть.

Огурцы. Два сорта и оба в теплицу. Никаких компромиссов — им нужно тепло, как и перцу.

Это вообще южная культура, на открытом воздухе в Нордхейме он погибнет.

Чили тоже в теплицу, только подальше от сладких сортов. Хотя, зная его характер, то он, возможно, выживет и снаружи. Но рисковать я не хотела.

Баклажаны только в теплицу. Они ещё нежнее перцев.

— Свейн, а ты знаешь, что такое баклажан?

— Нет, но называется вкусно. Наверное.

— Это такой тёмно-фиолетовый овощ. Его жарят, запекают, хотя больше всего мне нравится его готовить с чесноком. Кстати, чеснок! Я покупала его с запасом и решила тоже посадить. Надеюсь, что взойдёт.

— А баклажан похож на репу?

— Нет. Он не похож ни на что. Он... он просто баклажан.

Свейн кивнул, запоминая новое слово.

стороны. Тыкве и кабачкам нужно пространство, ведь они лихо разрастаются во все Их я посажу в открытый грунт, у южной стены замка, там, где теплее всего. Тыква вообще великая вещь. Хорошо хранится, сытная, сладкая, и из неё можно приготовить десятки блюд. Если хоть одна тыква вызреет, это уже победа.

— Тыква — это большой оранжевый шар, — объясняла я Свейну, рисуя на полях блокнота кривобокий овал. — Из неё можно варить кашу, суп, печь пироги. А ещё из неё делают фонари. Достают из неё мякоть, вырезают смешную, ну или страшную рожицу и ставят внутрь свечку.

— Зачем?

— Для красоты. И чтобы злых духов отпугивать.

— Мы по-другому делаем, — серьёзно сказал Свейн. — Нужно повесить меч над дверью и прочитать молитву.

— Поверь мне, с тыквой веселее, — возразила я.

Морковь, свёкла, редис пойдут сразу в открытый грунт. Они привыкли к холоду и к короткому лету. Районированные сорта, специально подобранные для суровых условий. Я покупала их у знакомого селекционера, который божился, что его морковь выдержит и заморозки, и каменистую почву. Ну что же, пришло время проверить.

Горошек и фасоль — тоже в поле. Фасоль у меня была кустовая, раннеспелая, и я очень надеюсь, что она успеет дать урожай за короткое лето. К тому же, фасоль — великий труженик. Она обогащает землю азотом, а это именно то, что нужно мёртвым полям Нордхейма. Есть ещё фасоль из супермаркета, её я тоже посажу. Горох — отличная подкормка, растёт быстро, а стручки можно есть сырыми, прямо с куста.

Кукуруза и подсолнечник. Вот с этими будет сложно. Кукуруза любит тепло и длинный световой день. Подсолнечник тоже. Но у меня были скороспелые сорта, и если лето окажется хотя бы чуть-чуть благосклоннее, чем обещал Торбранд, — мы попробуем. В худшем случае они не вызреют, но стебли пойдут на компост, а корни разрыхлят землю.

— Кукуруза это такое высокое-высокое растение, и на нём растут початки — длинные, жёлтые, в зёрнах. Эти зёрна можно варить, жарить, молоть в муку. Каша из кукурузной муки — ммм, объеденье, очень вкусная!

— Вкуснее нашей?

— Во много раз, поверь мне на слово.

— Я хочу, — он придвинулся ещё ближе, уперевшись подбородком в стол. — Госпожа, а когда всё это вырастет?

Я вздохнула. Вот это был самый трудный вопрос.

— Давай не будем загадывать. Если Боги