Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

которых Эльза зажгла от свечи. Теперь их неровный свет плясал на каменных плитах, заставляя тени метаться из угла в угол. Эльза уверенно повела меня между колонн, не глядя по сторонам, и скоро мы оказались в хозяйственном отсеке. Здесь было тесно, но при этом очень чисто: на деревянных стеллажах теснились глиняные горшки, короба, какие-то свёртки холста, деревянные бочки.

— Ящики вон там, — Эльза указала на дальнюю стену. — Вот за той колонной.

Они были разного размера и разной степени потрёпанности. Деревянные, из толстых досок, сбитые грубыми гвоздями. Некоторые были с ручками, высокие, низкие, — мне на мои хотелки точно хватит.

Я опустилась на корточки и стала смотреть, что мне подойдёт.

— Вот этот возьму, неглубокий, широкий. — И этот. И подай ещё вон тот, с ручками.

Эльза молча подходила и отставляла выбранные мной ящики в сторону. Я перебирала их, мысленно примеряя к будущей рассаде. В этот пойдут помидоры, в этот — перцы, в этот — огурцы.

— Хватит? — спросила Эльза, когда я отобрала около десяти штук.

— Почти. — Я огляделась. — Дай ещё тот, самый маленький, под редис. И этот, под зелень.

Она кивнула, подтащила и их в общую кучу.

— Я велю мужикам поднять всё это наверх, госпожа. Идёмте, холодно здесь.

Мы осторожно, стараясь не слететь с лестницы, выбрались из подвала. Эльза отправилась на кухню, а я поднялась в свои покои.

Вернувшись в комнату, я ожидала увидеть гостей, но никто не пришёл. Случилось что-то? Нужно узнать.

Свейн сидел насупившись, выпятив губу.

— Свейн, — сказала я, садясь рядом с ним на кровать, — как ты думаешь, каким делом мы сейчас будем заниматься?

Он поднял голову, навострив ушки.

— Каким?

Я сделала большие глаза, будто собиралась сообщить величайшую во всём мире тайну.

— Сейчас… мы с тобой будем колдовать с семенами!

Он заулыбался, но тут же снова нахмурился, задумчиво почесав затылок.

— Госпожа, а вы знаете легенду про ведьму Нордхейма?

— Нет, но мне очень интересно. Расскажешь? — попросила я, чувствуя, как внутри загорается любопытство.

— Говорят, — начал Свейн, понижая голос до таинственного шёпота, — что в старые времена в соседнем фьорде жила женщина по имени Хельга. Не было у неё ни Рода, ни Дара, ни даже дома — она жила в лесу, в землянке, как медведица. А земля её слушалась. Она сажала волшебные семена, о которых никто не знал, и они всходили за одну ночь. Поля вокруг её землянки всегда зеленели, даже когда на вокруг лежал снег. Люди её боялись и называли ведьмой. Когда она приходила в деревню, люди кидали в неё палки и камни, всегда выгоняли её. Они думали, что она накличет на них беду. Но если кто-то болел, то люди шли к ней с поклоном, и она давала им свои волшебные снадобья. А потом пришёл ярл Нордхейма и сказал: «Отдай мне свой Дар или уходи». А она ему гордо так ответила: «Дар не отдаётся! Дар дан мне самой матушкой землёй. Она дала мне его, а я за это ухаживаю за ней, берегу её, а ты её используешь, ничего не давая взамен». Ярл разозлился и сжёг её землянку. А Хельга ушла в Рощу и пропала. Но говорят, что её дух до сих пор живёт в старых деревьях и помогает тем, кто умеет слышать землю.

Свейн замолчал и посмотрел на меня с каким-то новым, почти благоговейным выражением.

— Госпожа, — сказал он шёпотом, — ты ведь тоже умеешь слышать землю. Может быть, ты её внучка? Или может в тебя вселился её дух?

Я засмеялась и погладила его по голове.

— Я не дух, Свейн. Я просто садовод, который любит землю. А теперь — давай колдовать. А ну-ка, где мои семена?

Глава 15

— А ну-ка, где мои семена?

Я вытащила из-под кровати рюкзак и извлекла из него водонепроницаемый пакет, и когда я положила его на стол, Свейн подошёл ближе и посмотрел на него с таким видом, словно перед ним лежало настоящее, неисследованное им лично сокровище.

— Так, мой маленький друг! Сейчас мы с тобой устроим самый важный совет в истории Нордхейма! В нём будем участвовать только мы с тобой, и никакой тинг с ним не сравнится, уж поверь мне на слово. Если у нас с тобой всё получится, наши имена впишут в историю этого мира, никак не меньше. А знаешь почему?

— Нет, госпожа, я не знаю. — Свейн сел за стол напротив меня и вытянулся в струнку, вопросительно глядя на меня.

— Потому что на тинге решают, кому отдать корову, или ищут виноватых, а мы с тобой будем решать, что будет расти на этой земле следующие сто лет. Чувствуешь разницу?

Свейн кивнул с такой серьёзностью, что мне захотелось его расцеловать.

Я развязала пакет и стала выкладывать конверты на стол. — Смотри, Свейн. Вот это — томаты. Я называю их — помидоры. У меня есть пять сортов, и все они разные на вкус.

Я открыла первый конверт и высыпала на ладонь горсть семечек. И тут снова вернулось лёгкое покалывание в кончики пальцев, после которого пришло тепло, разлившееся по всей ладони. А потом я почувствовала их так отчётливо, что казалось, что я ощущаю каждое семечко на своей ладони. От нахлынувших ощущений у меня перехватило дыхание.

— Госпожа? — Свейн тронул меня за локоть. — Ты чего замерла? С тобой всё хорошо?

— Тише, я слушаю.

— Кого?

— Их.

Свейн посмотрел на мою ладонь, ожидая, что семена сейчас начнут разговаривать и с ним, но они, разумеется, молчали.

А для меня... Вот этот, скороспелый — пульсировал сдержанно, ровно, как сердцебиение здорового человека. Он был готов к посадке. Ему не нужно долгое лето и жаркое солнце. Он привык к холоду и к короткому световому дню, поэтому идеально подходит для Нордхейма.

— Вот этот сорт, Свейн, — самый стойкий. Видишь, какое маленькое семечко? А внутри него спит красный плод, сочный, кисло-сладкий. Его можно есть просто так, а можно варить, сушить, солить. И он, — я понизила голос, — он хочет расти. Прямо сейчас. Он злится, что спит так долго.

— Откуда ты знаешь? — Свейн придвинулся ещё ближе, так что его нос почти касался моей ладони.

— Я чувствую. Это трудно объяснить. Вот ты, когда голоден, ты же чувствуешь это? Живот болит, сосёт?

Он кивнул.

— Вот так и это семечко. Оно очень хочет пустить корни, выбросить первый росток и потянуться к солнцу. Ладно, — я ссыпала семена обратно в конверт и взяла следующий. — Продолжим.

Я доставала пакетик за пакетиком и каждый,