Цена весны. Книга 1 - Анна Рогачева

В коридоре было тихо. Где-то внизу гремели котлами на кухне, смеялись дружинники, разгружавшие добычу. Я прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и выдохнула.

В груди всё ещё бурлило та тёплая энергия, что пришла от Рощи. Мне было хорошо и радостно. Я чувствовала, как внутри меня всё смеётся. Даже не так — ликует! Бьётся, как птица в клетке, требуя вырваться наружу и закружиться в каком-то безумном, диком танце.

Потому что сегодня утром мне ответила Роща! Потому что я почувствовала землю. Потому что сегодня Торбранд смотрел на меня не как на сумасшедшую чудачку, а как на равную, признавая меня и мои возможности, и при этом предлагает помощь.

А ещё потому, что я, Лиза, политтехнолог из Москвы, которая всю жизнь смеялась над «биоэнергетиками» и «целительницами», сегодня обнимала сосну и просила у неё разрешения взять земли. И вот какой парадокс, — сосна разрешила!

Если бы кто-то из моих коллег увидел меня в тот момент, меня бы увезли в Кащенко на белой машине с мигалкой. Или, что ещё смешнее, позвали бы на ток-шоу как очередную «ясновидящую», и я сидела бы в студии в нелепой шляпе и говорила, что слышу голоса деревьев. Вот уж поворот так поворот.

Так, нужно прекращать самокопание и помочь Эльзе. Я собралась с мыслями и отправилась на кухню предлагать свою помощь.

Вернувшихся воинов много, работающие крестьяне тоже скоро придут с полей — всех нужно накормить быстро и сытно. На кухне уже помогали три женщины, и чуть позже подошла Хильда. Там же присутствовала та самая женщина — Гуннхильда, которая в первый день шепталась за моей дверью с Эльзой и надеялась, что я замёрзну насмерть, чтобы забрать мои припасы. Отношения у нас сразу не заладились — она смотрела на меня исподлобья, поджимала губы и делала вид, что меня не существует, а я просто не обращала на неё внимания. До поры до времени.

Мы резали лук, чистили морковь, бросали в котлы вяленое мясо, что привезли с собой воины. Эльза командовала, а мы ей подчинялись. А пока еда готовилась, воины пошли мыться. Оказывается, в подвале замка есть мыльня от горячего источника. Вот куда Торбранд ходил мыться! Я мысленно потёрла ладошки: надо будет потом попроситься, очень уж хочется помыться нормально.

Когда еда была почти готова, я обратилась к Эльзе:

— Я на поле схожу.

Эльза кивнула, соглашаясь. — Идите, госпожа, мы уж тут сами управимся, немного осталось.

Я вышла из замка и направилась к полям. День был солнечным, но никак не тёплым, так как с фьорда дул пронизывающий ветер и пахло водорослями. Я шла и думала: получится ли? Сможет ли земля, которую мы возьмём из Рощи, оживить эти мёртвые поля? Или всё напрасно?

Но когда я подошла ближе, я увидела, что работа кипит, в полном смысле этого слова.

Одд, старый ворчун, стоял у края поля и командовал, размахивая руками. Крестьяне работали во всю: мужчины, женщины и даже подростки — все они таскали землю. От Рощи ручейком сновали люди с поклажей: мешки, корзины, вёдра — в ход пошло всё. Но главной помощницей была корова, она как раз тащила огромный воз.

— Ровней клади! — кричал Одд. — Из воза на середину поля таскайте!

— Одд, — окликнула я, подходя.

Он обернулся, и увидев меня, подошёл ближе. Враждебности в его глазах стало меньше, но всё ещё хватало.

— Госпожа, — буркнул он.

— Пришла посмотреть, как вы справляетесь.

— Работаем, но медленно. Далеко очень носить приходится.

— Сколько уже принесли?

— С коровой первый воз поставили, дак и вёдрами, корзинами таскаем.

— С малого и начнём. — Я прошла по краю поля, смотря, как крестьяне рассыпают тёмную землю и перегнившую листву поверх серой. Смешивают и сразу разравнивают граблями, слегка перемешивая. Тяжело, медленно, но они работали. Никто не сидел, не жаловался и не смотрел на небо в ожидании чуда.

— Червей послали кого-нибудь набрать?

— Отправили детей к ручью, там и насобирают.

— Спасибо им и тебе, Одд. — Передай. Я… я ценю. И пусть знают, что всё это не зря.

Одд посмотрел на меня, хмыкнул, но ничего не сказал.

Я постояла ещё немного, глядя, как оживает поле, а потом я вернулась в замок. Еда почти поспела, но перед обедом я заглянула наверх — проведать Свейна.

Глава 13

Я вернулась в комнату к Свейну, оставив за спиной шум большого зала. Хильда осталась на кухне помогать Эльзе, там сейчас жарко, как в аду, и столько народу, что яблоку негде было упасть.

Свейн сидел на кровати, бледный ещё конечно, но счастливый. Кашель почти прошёл, но слабость ещё держалась, и это настораживало. Он очень быстро уставал, даже просто после еды мог уснуть на полуслове. Я попросила Эльзу отливать ему бульон после варки мяса, добавлять соль, лук и давать ему пить. Хильда каждый день приносила ему яйцо, но этого было мало. Может прогуляться в горы, вдруг там появилась первая зелень, что можно употреблять в пищу? Нужно поговорить об этом с Эльзой.

— Госпожа Лиза! Смотрите, что мне дядя Олаф подарил!

В его руке был деревянный клинок, рукоятка которого была обмотанной кожаным ремешком.

— Дядя Олаф сказал, что когда я поправлюсь, он научит меня драться, — добавил Свейн с таким серьёзным видом, словно речь шла о защите замка от врагов. — Настоящим мечом, как у него, представляете? А пока я буду играть вот этим. Красивый, правда?

— Очень красивый, — сказала я, разглядывая клинок. Дерево было светлым и гладко отшлифованным. — Береги его. И с Эриком друг друга не пораньте, пожалуйста. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — он прижался к моему боку. — Только голова кружится, когда встаю.

— Значит, ты ещё слаб. Тебе нужно больше есть и спать.

— Госпожа Лиза, а ты пообедаешь со мной?

Я посмотрела на дверь, откуда доносились голоса, смех, грохот посуды. Сегодня там, в большом зале, был почти праздник. Вернувшиеся воины привезли зерно, муку, эль. Эльза стояла на раздаче и разливала густую кашу с мясом. Хлеба сегодня тоже досталось всем. И эль — его хватило по чарке на каждого взрослого, что само по себе было событием. Впервые за много дней обстановка разрядилась, как шепнула мне Эльза.

Я могла бы спуститься вниз, сесть за общий стол и почувствовать себя частью этого маленького пира. Но Свейн смотрел на меня с такой надеждой, что я не смогла оставить его в одиночестве.

— Солнце моё, я пообедаю здесь, вместе с тобой. Сейчас Астрид