Системный мехавод - Михаил Ежов

у меня кровь в ботинке не хлюпала, а каждый шаг не отдавался болью до самого бедра. При этом, как ни странно, когда путь был окончен, и моя спутница принялась колошматить кулаком в дверь, я почувствовал облегчение. По ноге расползалось тепло, а боль сменилась пощипыванием.

Наконец, дверь приоткрылась, и мы увидел заспанное лицо Пахома.

— Какого хрена⁈ — вопросил он, переводя взгляд с Ани на меня и обратно. — Чего вы припёрлись в такой час?

— Спаситель ранен! — сказала девушка. — Впусти нас. Его нужно зашить. Наложить шов. Мы остановили кровь, но прогулка, наверное, всё испортила.

Пахом отступил назад, распахнув дверь.

— Как тебя угораздило? — спросил он. — И где именно рана?

— На ноге, — ответил я, показав вниз. — Ничего серьёзного. По крайней мере, я так думаю.

— Порезался, когда брил ноги? — усмехнулся Пахом. — Ладно, шагайте в процедурную. И сразу снимай штаны, если не хочешь, чтобы я их разрезал.

— Не хочет, — быстро сказала Аня.

— Не хочу, — согласился я.

— Ты можешь подождать здесь, — бросил знахарь девушке. — Незачем смущать пациента. Или ты уже видела его со спущенными портками?

Аня залилась краской.

— Я побуду здесь!

Мы с Пахомом прошли туда, где он «оперировал» Шрама.

— Садись на стол, — велел знахарь.

Я снял ботинки, стянул штаны и забрался туда, куда он велел.

— Так, что тут у нас? — Пахом склонился над моей ногой, срезал бинты, озадаченно хмыкнул и пощупал края раны. — Хм… Как будто заживление уже началось. Вижу явную регенерацию тканей. Когда это случилось?

— Может, с полчаса назад. Или даже раньше.

Знахарь поднял на меня удивлённый взгляд.

— Была применена какая-то магия?

— Нет. Какая ещё магия?

— Тогда я не понимаю.

Его слова заставили меня взглянуть на порез. Чёрт, он, и правда, выглядел куда лучше, чем двадцать пять минут назад, когда мы перетягивали конечность и накладывали повязку.

Пахом срезал жгут.

— Кровь почти не идёт, — констатировал он. — Чудеса?

— Это вы мне скажите, доктор.

— Я недоумеваю. Впрочем… Наверное, это не моё дело. Сейчас продезинфицирую и зашью.

С этими словами Пахом схватил мою ногу, зажав рану ладонью. В зрачках знахаря мелькнул голубой огонь, а затем такое же свечение окутало его кисть.

— Почти всё, — сказал он, убирая руку. — Теперь немного сушеных растений для верности.

Пахом открыл шкафчик, достал банку, понюхал содержимое, удовлетворённо кивнул самому себе, взял щепотку и посыпал мою рану.

— Не бойся, — сказал он. — Всё совершенно безопасно. Через денёк будешь, как новенький.

Затем принялся вдевать нитку в иголку.

Ни о каком обезболивающем речи явно не шло, и я приготовился терпеть, но, к моему удивлению, когда знахарь принялся накладывать стежки, я почти ничего не чувствовал.

— Ну, вот и всё, — кивнул Пахом самому себе, обрезав через пару минут нитку. — Приходи, когда края раны стянутся. Сниму швы. Или сам это сделай. Ты, вроде, крепче, чем кажешься.

— Спасибо, — криво усмехнулся я.

— Так что это было? — спросил знахарь, доставая чистый бинт. — Расскажешь?

— Незваный гость пожаловал. Забрался через окно, когда я спать собирался лечь. У него был нож.

— Но ты с ним разобрался? — Пахом замер, вопросительно глядя на меня.

Я кивнул.

— Пришлось.

— Он жив?

— Выпрыгнул в окно и сбежал.

— А! Это хорошо.

— Разве?

— Конечно, — Пахом принялся ловко и уверенно наматывать мне на ногу бинт. — Как бы выглядело, если б спаситель укокошил одного из членов общины?

— Именно так я и подумал.

— Правда? Молодец, — разорвав края бинта, Пахом обернул один вокруг икры и затянул двойной узел. — Соображаешь. Кто это был?

— Понятия не имею. Он был в маске.

— Как предусмотрительно с его стороны. Думаешь, это Архип его надоумил?

Я пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я тут второй день. И меня уже пытались прикончить. Не так, по идее, встречать спасителя должны.

— Не так, — легко согласился знахарь. — Но ты ведь сам не знаешь, кто ты.

— Конечно, не знаю.

Пахом почему-то наградил меня долгим взглядом.

— Симеон со мной не согласился бы, но, может, оно и к лучшему, — как-то странно произнёс он. — Попробуй встать.

Спустив ноги на пол, я слез со стола. Ощущения были почти безболезненными.

— Конечно, ногу лучше пока не нагружать, — сказал Пахом. — Но заживает на тебе как на собаке. Наверное, ты, и правда, особенный.

— Увы, это ничего не доказывает. Я могу оказаться как спасителем, так и демоном. Что бы это всё ни значило.

— Думаешь, от тебя вообще ничего не зависит?

— Хотелось бы думать, что зависит.

— Ну, вот и думай. Кто тебе мешает?

В этот момент откуда-то донёсся женский голос:

— Папочка! Ты здесь? Я тебя слышу!

Знахарь изменился в лице: по нему скользнула едва уловимая тень страдания.

— Прошу прощения, — сказал он глухо. — Это моя дочь. Я должен к ней сходить.

И он быстро удалился, исчезнув во мраке коридора.

Я взял штаны, надел, затем обулся. Боль в ноге практически не чувствовалась. Дело в манипуляциях знахаря или в регенерации, о которой он говорил?

Кровь в ботинке свернулась и больше не хлюпала. Но с ней придётся что-то делать. Не ходить же так.

Сделав несколько шагов по комнате, я остановился перед входом в коридор, в котором исчез Пахом. Почему-то царивший в нём мрак манил меня. А я привык доверять интуиции. Кто-то считает её мистикой, но, как по мне, это всего лишь внимательность, помноженная на опыт и инстинкты. Игнорировать последние — огромная ошибка. Тысячи поколений эволюции, выработавшие механизмы выживания, просто по определению не могут ошибаться.

И эта тьма, царившая в коридоре, влекла меня к себе. Как будто скрывала тайну, которую я должен был постичь. Наверное, ещё сорок минут назад, до того, как в моё окно влез убийца в маске, мне бы и в голову не пришло тащиться вслед за знахарем, но теперь я хотел знать, что тут происходит.

И уже собирался сделать первый шаг по коридору, когда из темноты мне навстречу выплыло бледное лицо Пахома. А затем показалось и остальное тело. Выглядел знахарь расстроенным и озабоченным.

— Ну, как? — спросил