Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

* * *

Когда вышли к намеченному рубежу, уже наступила темнота. Лишь свежий снег, да отсветы зарева со стороны Вертерхово, где недавно шел бой отрядов майора Жабо с охраной станции, позволяли увидеть хоть что-то. Рекс остановился первым. Он замер, подняв лапу, и зарычал — тихо, но так, что шерсть на загривке встала дыбом. Две овчарки, бежавшие за ним следом, держась с боков, тоже замерли, прижав уши.

— В чем дело? — спросил Ковалев, подходя к Ловцу.

Ловец объяснил:

— Собаки чуют немцев и мины. Пошли вперед двух-трех своих разведчиков, только осторожно.

Ковалев исчез в темноте. Через десять минут он вернулся. Сам в разведку смотался.

— Так и есть. Дальше лес кончается и начинается минное поле. Метров двести открытой местности от леса до первых траншей, которые прикрывают железную дорогу. В траншеях немцев сидит человек пятьдесят. И пулеметы возле насыпи.

— Обходим с флангов, действуем по плану, как договорились, — сказал Ловец.

Рекс вел их правильно. Он шел по минному полю, как по проторенной тропе — уверенно, без колебаний. Пес останавливался, нюхал снег перед каждым шагом и безошибочно угадывал где заложена взрывчатка, а где можно пройти. Люди держались позади него на безопасном расстоянии, точно следуя по собачьим следам.

Но никто из них не принял во внимание, что овчарки из лагеря, которых Рекс взял под свое начало, не обучены минному делу. Они привыкли рвать беглых узников, лаять на чужих, но не чувствовать взрывчатку под снегом. Их такому и не учили. Потому обе сучки, шедшие вместе с Рексом в качестве его прикрытия с флангов, вдруг забеспокоились. Одна из них внезапно остановилась, повернула голову в сторону и заскулила.

Сучка рванула куда-то вбок, отвлекаясь на запах убитого зверя, лежащего неподалеку. Крупный заяц не так давно подорвался, неосторожно прыгая на минном поле. И собака, засмотревшись на его труп, не заметила, как сама наступила лапой на противопехотную мину. Взрыв разорвал тишину. Полетели осколки, снег, и клочья окровавленной шерсти. Собака взлетела в воздух и рухнула вниз уже мертвая. Вторая сучка, испугавшись, бросилась назад по тропе, но сошла с размеченного прохода, наткнувшись на мину. И еще один взрыв разметал в клочья и ее.

Рекс уцелел чудом. Взрывной волной его сбило с ног, отбросило в сторону, снег засыпал псу глаза и уши. Но он не подорвался, смог подняться, отряхнулся и, оглянувшись на убитых подруг, побежал обратно по своим же следам, раскачиваясь из стороны в сторону от контузии, но все-таки не получив серьезных ран.

* * *

Ловец, услышав взрывы, ругнулся сквозь зубы. Все пошло не по плану! Тишина и внезапность, — главные козыри, на которые рассчитывал попаданец, — пропали. Собаки подвели. Взрывы мин послужили сигналом тревоги для противника. С немецких позиций тут же взлетели осветительные ракеты. Сначала одна, потом вторая, третья. Вскоре их было больше, чем надо. Белый свет полыхнул над лесом, выхватив из темноты верхушки сосен, снежные поля, просеку и их. Весь отряд Ловца, растянувшийся по краю поля, еще не успевший рассредоточиться.

— Приготовиться к бою! — скомандовал Ловец, упав в снег. — Ложись!

— Проклятье! — выругался Смирнов рядом, ведь его взвод автоматчиков должен был неожиданно влететь в немецкую траншею, а эта самая неожиданность исчезла.

Пулеметы ударили со стороны немецких траншей. Очереди прошили снег там, где только что стояли люди. Кто-то замешкался, попал под пули, кто-то закричал, но большая часть успела отползти обратно к краю леса.

— Панасюк! — крикнул Ловец. — Пулеметы к бою! Огонь на подавление!

Взвод Панасюка, уже сходу разворачивавший свои трофейные «МГ», ответил из леса длинными очередями в сторону немецких огневых точек. Но осветительные ракеты продолжали взлетать. Их яркий свет казался неестественным. Все вокруг — слишком белое, мертвое, враждебное. Белизна слепила глаза. А тут, как назло, следом за немецкими пулеметами ударили и минометы.

Бой начался хаотично. В первые мгновения бойцы просто залегли и отстреливались. Не было ни четкого плана, ни выверенных направлений атак. Все стреляли друг в друга наугад, не видя толком целей за ослепительным светом. Немцы явно переборщили от страха с освещением. Разрывы мин, трассеры пулеметных очередей, одиночные выстрелы винтовок и карабинов — все смешалось в какофонии начавшегося сражения.

Но попаданец старался во чтобы то ни стало восстановить управление своим «оркестром». Он понимал, что сейчас, когда весь четкий план нарушился, полетел к чертям, все зависело только от четкости его приказов. В эти минуты бывший «музыкант» Вагнера чувствовал себя дирижером оркестра, который внезапно начал сильно фальшивить. И потому он изо всех сил старался снова навести порядок, чтобы вернуться к гармоничной мелодии с единым звучанием всех боевых инструментов.

— Второй, доложи обстановку! — закричал Ловец в микрофон рации, подозвав Ветрова к себе. Позывные они распределили заранее.

— Ни хрена не вижу, Первый, глаза слепит! — ответил капитан Кравченко. — Но немцы из траншей не вылезают, бьют оттуда осторожно.

— А что ваши роты? — спросил Ловец.

Кравченко ответил:

— Рассредоточились по лесу и залегли пока.

Ловец приказал:

— Нечего лежать! Быстро все ползком на правый фланг! Обходите фрицев.

— Там же пулеметы! — возразил Кравченко.

— Сейчас подавим, — сказал Ловец. — Это я беру на себя. А вы пусть ползком по снегу, но обходите немцев! Оставаться на месте нельзя. Минометами перебьют.

— Попробуем, — ответил Кравченко.

* * *

Внезапно выяснилось, что враги подготовили засаду в лесу. Неожиданно сзади с левого фланга ударили вражеские лыжники. Не то немецкие егеря, не то финны. Они действовали ловко, передвигаясь в промерзшем лесу почти бесшумно, метко стреляя из карабинов. Их было человек тридцать. Взвод в белых маскхалатах, с лицами, закрытыми балаклавами, с оптическими прицелами на винтовках. И они не только пытались обойти, напасть с тыла, рассредоточившись по лесу, но и забирались на деревья.

Чодо не растерялся, залег в снег за кустами и начал их снимать. Выстрел — один упал. Выстрел — второй. Но остальные обходили с разных сторон, прячась за деревьями.

— Плохо, — тихо сказал эвенк комиссару Липшицу, который находился рядом за промерзлыми кустами, целясь в супостатов из своей верной «мосинки». — Они тоже охотники.

Таежник увидел в свете очередной немецкой ракеты блеск оптики в кроне большой елки. Но выстрелить первым не успел — пуля просвистела рядом, сбив ветку над его головой. Лишь