Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

— Первая траншея наша! — доложил Кравченко по рации Ловцу, подозвав радиста.

— Теперь удерживай, — ответил Ловец. — Жди подхода ополченцев.

* * *

Ловец, залегший за поваленной сосной на краю леса напротив железнодорожной насыпи вместе с Ковалевым и остальными снайперами своего отряда, работал по немецким огневым точкам.

— Видишь тот дзот, слева? — спросил он у разведчика.

— Вижу, — ответил Ковалев, всматриваясь в оптику.

Дзот был врыт в железнодорожную насыпь. Амбразура смотрела прямо на лес, откуда должна была начаться атака. Изнутри строчил пулемет, прижимая бойцов отряда к земле.

— Щель у амбразуры неширокая, но попасть можно, — прикинул Ловец. — Снимешь, если я сниму пулеметчика в дзоте справа?

Ковалев ответил:

— Попробую.

Ловец кивнул, сменил позицию, взял на себя другой дзот. Он лег за кустами, затаил дыхание, почти не дышал. Тело его замерло, слившись со снегом. Ветер дул в лицо, мешая прицелиться. Приходилось делать поправку. Наконец палец на спуске произвел легкое, почти невесомое касание. Прозвучал выстрел.

Пуля вошла точно в амбразуру. Пулемет справа замолк. Ковалев тоже выстрелил. Замолк пулемет и слева. Но оставались еще вторые номера пулеметных расчетов…

Они работали в паре. Ковалев — по левому пулемету, Ловец — по правому. Выстрел, второй — и два дзота замолчали почти одновременно.

— Отлично, — сказал Ловец. — Теперь можно и атаковать.

* * *

Смирнов, дождавшись, пока снайперы подавят пулеметы, поднял своих автоматчиков.

— В атаку! — крикнул он, выскакивая из леса на левом фланге.

Автоматчики, пригибаясь, побежали через минное поле к немецким траншеям там, где собаки все-таки проложили путь, хоть и подорвались две из трех. Белые маскхалаты сливались со снегом, да и немецким солдатам было не до отражения атаки со стороны минного поля, поскольку на них уже плотно насели десантники Кравченко с правого фланга, да и все немецкие пулеметы внезапно замолчали, оставшись без расчетов.

Гранаты! — приказал Смирнов.

И в траншею влетели взрывоопасные «подарки», калеча взрывами тех немцев, кто еще пытался сопротивляться.

— Занять траншеи! — заорал Смирнов, спрыгивая вниз.

ППШ работал безотказно. «Окопная метла» на коротких дистанциях не оставляла шансов. Немцы, пытавшиеся организовать оборону, падали, скошенные очередями.

— Зачистить! Пленных не брать! — командовал Смирнов.

И его бойцы зачищали. Ножи, штыки, приклады — все пошло в ход.

— Первая линия наша, — доложил он Ловцу через своего радиста.

— Молодцы! — похвалил Ловец. — Закрепляйтесь. Ополченцы сейчас подойдут.

* * *

Майор Васильев не умел бегать по снегу так же быстро, как десантники. Кавалеристов такому не учили. К тому же, после плена и голода его тело плохо слушалось. Но он шел, как мог, и вел за собой своих бойцов — бывших узников, которые еще на рассвете были бесправными военнопленными немцев, а теперь шли на них в атаку.

— Слышишь стрельбу? — спросил он у старшины Шатунова, здорового мужика, который шел рядом. — Наши уже завязали бой в траншеях у разъезда.

— Слышу, товарищ майор, — ответил Шатунов. — Пора и нам.

Васильев кивнул.

— Пора!

Майор остановился у края леса, увидел веточки, воткнутые саперами в снег по краям прохода через минное поле, посмотрел с досадой на трупы двух овчарок. Потом поднял руку, показал направление остальным, крикнул команду и сам ринулся первым к траншеям. Туда, где уже вовсю разгорелся ближний бой.

Ополченцы, вооруженные кто чем, побежали через минное поле к железнодорожной насыпи. Немцы, уже прижатые в траншеях десантниками и штурмовиками Смирнова, не могли вести плотный огонь. Но потери все-таки были. Кто-то попадал под шальные пули, а кто-то по невнимательности сбивался с безопасной тропы и подрывался на минах. Но они сделали главное — успели занять траншеи и добраться до путей разъезда, пока враг не опомнился.

— За мной! — крикнул Васильев, и ополченцы рассыпались по траншеям, помогая десантникам Кравченко и автоматчикам Смирнова добивать врагов. Через несколько минут первая и вторая линии траншей перед рельсами разъезда были полностью очищены.

Но, оставались еще и траншеи с другой стороны от железнодорожной насыпи. К тому же там, за штабелями шпал в развалинах пакгауза саперы лейтенанта Горчакова все еще держались в окружении. Потому медлить было нельзя.

— Вперед! За Родину! За Сталина! Ура! — раздавались крики со всех сторон.

Ополченцы рванулись вперед. Васильев перебежал рельсы под огнем одним из первых и спрыгнул в траншею с другой стороны путей. Перед ним стоял здоровенный фельджандарм с блестящей бляхой в виде полумесяца на груди. Он перезаряжал карабин. Поняв, что не успевает, жандарм начал замахиваться прикладом.

Старая кавалерийская закваска сработала быстрее мысли — рука майора сжала штык вместо сабли. Один точный и сильный удар острием в грудь под блестящий полумесяц, и немец упал, навсегда затихнув. Потом уже Васильев сообразил, что в подобном окопном сражении лучше все-таки полагаться на пистолет, застрелив из трофейного «Люгера» еще двоих супостатов. А рядом прикладом трофейного карабина здоровенный старшина Шатунов раскроил черепа еще двоим фрицам.

* * *

Взяв траншею, ополченцы ринулись на помощь окруженным саперам, сходу пробившись дальше, к руинам пакгауза. В этот момент с севера, со стороны станции Вертерхово, донеслась стрельба. Она быстро переросла в канонаду с пулеметами, минометами и даже танковыми выстрелами.

— Жабо пошел в атаку, — доложил Ветров командиру отряда, слушая эфир. — Он на связи, сообщает: ворвались на станцию, «Северный медведь» с ними. Немцы бегут.

— Передай: мы уже на разъезде. Железная дорога перерезана, — ответил Ловец. — Сейчас ударим с юга на север и возьмем всех немцев, кто тут остался, в клещи.

Жабо, узнав, что разъезд Завальный почти пал, бросил в бой все резервы. Бойцы его партизанского полка, бывшие окруженцы и партизаны, штурмовали станцию Вертерхово с трех сторон. Немцы, зажатые между отрядом Ловца и полком Жабо, начали отступать к лесу.

* * *

В это время в лесу, где остались связисты, обозники и эвакуированные с поля боя раненые, бой не прекращался ни на минуту. Немецкие лыжники, эсэсовцы из зондеркоманды «Штайн-3», — те самые, что пытались обойти обоз с фланга, как только основные силы отряда ушли вперед, — не прекращали натиск. Они засели на заснеженных деревьях, за промерзшими кустами, за камнями и буреломами, стреляя достаточно метко.

Чодо Баягиров держал оборону вместе с комиссаром Липшицем, стараясь изо всех