Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

толстяка заняла полчаса. Болячки все его я выяснил. Осталось только подпитать больные органы «живой» энергией да наложить конструкты «айболит» и «хвост ящерицы». Ничего критического у него, вроде онкологии или какого-нибудь там некроза органов я не заметил. Хотя по совокупности, без моего вмешательства мужик протянул бы не больше года: диабет да плюс изношенное сердечко шансов протянуть дольше не давали.

Пока он спал, я проткнул ему палец, выдавил кровушки на носовой платок, который завернул в полиэтиленовый и спрятал в карман. Уж очень мне поведение этого знатока старины не понравилось. Еще бы не помешало сцедить кровушки у его «телков». Да ну ладно, обойдусь и этим.

Я его разбудил. Толстяк сразу же метнулся в сортир выводить шлаки. А я направился на кухню. С каждым разом целительские процедуры мне давались всё легче и легче. Сейчас, например, я почти не запыхался. Раньше бы, наверное, с часок отлёживался-отъедался. Сердце, поджелудочная, печень, почки — с треть «живой» силы на него точно потратил! И ничего, даже не почувствовал, что устал. Ну, разве что самую малость.

Зинаида Михайловна пододвинула мне чашку с черным чаем. До бутерброда на тарелке я дотянулся сам.

— Всё нормально? — спросила она, прислушиваясь к звукам из туалета. — Что ты с ним сделал?

— Шлаки, — пояснил я и запихал в рот хлеб с колбасой. — Вся гадость из организма выходит.

— А почему у других так не было? — удивилась она. — Блин! Долго он… И неприлично!

Действительно, из туалета доносились характерные звуки, только уж очень они были громкими.

— У каждого свои болячки, — пожал плечами я. — Некоторые до дома терпели.

Толстяк вышел из туалета, облегченно вздохнул, улыбнулся нам — мы дверь на кухню не прикрыли — и зашел в ванную. Зинаида Михайловна поморщилась:

— Надо бы освежитель воздуха купить… После такого-то приключения…

— Брызни «Шипра» в унитаз, — посоветовал я. — Я у тебя флакон его в ванной видел. Результат тот же.

— Это одеколон Алексея Степановича, — хихикнула Зинаида Михайловна. — Жениха моего. Он после бритья им поливается. Обидится еще…

Я тоже хохотнул в ответ. Оказывается, у них серьёзные отношения — у Зинаиды Михайловны и Алексея Степановича, раз он у неё уже и бреется! Значит, ведь и ночует…

Толстяк вышел из ванной, зашел на кухню, уселся рядом:

— Фффух! Благодать!

— Шлаки из вас выходили, Владислав Анатольевич, — многозначительно пояснила Зинаида Михайловна.

Стало быть, толстяка звали Владиславом Анатольевичем. Почему-то при встрече директриса его мне не представила. Да и он сам не обозвался. Впрочем, моё имя тоже ему не сказали.

— В ближайшие дни ты похудеешь, — сообщил я, отставляя пустую чашку. — До нормального состояния, которое запрограммировано твоим организмом. Никаких болезней у тебя больше нет. Можешь себя не ограничивать ни в еде, ни в напитках. В ближайшее время будут сильные неудобства, даже очень неприятные неудобства: вставные и зубы с удаленными нервами будут выпадать. На их месте вырастут новые. Волосы тоже вырастут.

Он слушал меня, раскрыв рот. Когда я закончил, он выдал:

— Ну, прямо сказка какая-то.

— Сказка, — согласился я. — С тебя еще пять тысяч.

Он совсем уже не обращал внимания на моё «тыканье».

— Конечно, конечно! — энергично закивал он. Потом вдруг вскочил, бросил «извините!» и рванулся опять в туалет.

Зинаида Михайловна вздохнула:

— Если б знала…

Она жалобно посмотрела на меня и сообщила:

— Я очень… люблю чистоплотность… А сейчас еще и кавалер придет!

— Ничего, — утешил я её. — Пациент сейчас закончит. Я так думаю.

Через несколько минут пациент вышел, снова облегченно вздохнул, зашел в ванную. Помыл руки и вернулся к нам.

— Хочу сказать, — продолжил я. — Рассказать обо мне, о своём исцелении ты никому не сможешь…

— Понимаю, — согласился толстяк. — Гипноз, да?

— Почти, — я не стал его разубеждать. — А если не захочешь заплатить остальное, все болезни вернутся обратно. Но тогда я уже помочь ничем не смогу. Увы…

Я осклабился и развел руками.

— Да как можно⁈ — толстяк изобразил обиду. — Мои друзья сейчас всё должны привезти!

Я кивнул, мол, верю, верю, пусть везут. Толстяк ушел в комнату переодеваться. Я попросил еще чаю. До прихода жениха оставалось чуть менее часа.

Странно, но толстячок не обманул. Он уже оделся, обулся, как звякнул дверной звонок. Пациент открыл дверь сам, принял черный непрозрачный пакет через порог, невзирая на приметы, протянул мне:

— Должок!

И при этом улыбнулся. Потом демонстративно дернул себя за жилетку спереди и довольно заметил:

— Гляди-ка, вроде посвободнее стала. А ведь утром еле застегнул!

Мы распрощались. Директриса закрыла за ним дверь, многозначительно посмотрела на меня и задумчиво выдала:

— А вроде нормальный мужичок. Капризный немного… Мне про него другое говорили. Мол, осторожнее с ним, долги не любит возвращать. Резкий, злопамятный, мстительный. С ним даже милиция связываться не хочет. Он же потом жалобами всех замучит. Устроили у него проверку, так он до Щелокова дошел!

Мне так не показалось. Несмотря на потепление взаимоотношений в конце нашего знакомства, аура полыхала у него багровым огнем ненависти. Магию не обманешь!

Кавалер директрисы оказался точен, как швейцарские часы. Дверной звонок оповестил о его приходе ровно в 16.30. Зинаида Михайловна бросилась открывать входную дверь. Едва открыв, пискнула — вошедший стремительно сгреб её в объятия, сжал.

— Ух, ты моя сладкая! — услышал я.

— Тише, тише! — простонала директриса. — Задушишь, медведь!

И вполголоса сообщила (но я услышал):

— У нас гости.

Вошедший, не разуваясь, прошел на кухню, авторитетно взглянул на меня сверху вниз, протянул руку:

— Алексей Степанович Богров, сотрудник военкомата!

Я встал, приветствуя его, пожал протянутую руку, представился:

— Ковалёв Антон Николаевич.

Надо сказать, что мне понравилось, что жених Зинаиды Михайловны не стал хвастаться ни званием, ни должностью: представился просто и скромно «сотрудник военкомата», а не «полковник» и «начальник военкомата».

Когда он зашел на кухню, я понял причину писка директрисы: Алексей Степанович был двухметрового роста, косая сажень в плечах, грубые, словно вырубленные топором черты лица и командирский голос. Одним словом, настоящий полковник гренадерских войск, хотя и был в штатском: костюм, рубашка, галстук.

Пока он переодевался в комнате (ну, точно, даже уже не ночует, а живёт!), Зинаида Михайловна снова накрыла на стол. Правда, накрыла она не ужин, а так, лёгкий перекус: нарезка